Поваляешься пару часов без сознания, придешь в себя, нажрешься в кабаке, заливая бедовкой пережитый ужас, а в следующем переходе даже не чихнешь. Когда тебя накрывает, это нормально. Если ты не ямауда, конечно, но ямауда — разговор отдельный, им родиться нужно. А ты — обычный цепарь, и твое спасение — друзья. И ключ, который должен лежать на центре стола.
Именно из-за ключа всё и пошло наперекосяк, точнее, из-за белокурой куртизанки Джулии — два цехина за ночь, и любой каприз становится реальностью.
Бабарский по обыкновению задержался, влетел в кают-компанию перед самым переходом, а Форца, которому выпало запирать дверь, как раз лапал воздух, описывая Хасине знаменитые выпуклости Джулии и напропалую хвастаясь достижениями в их освоении.
Хасина жадно внимал, одновременно пеняя себе на то, что провел вечер в игорном доме, а потому потерял бдительность. Дверь-то Форца запер, а вот ключи, распаленный воспоминаниями, привычно сунул в карман. Потом цеппель втянуло в Пустоту, и всем стало плевать на то, что на столе не хватает важнейшей детали.
Абсолютно всем. Потому что в Пустоте значение имеет только время.
А еще друзья и ключ.
Каждый переход пялит цепарей по-своему, и дело не только в Знаках. У Пустоты много лиц, и никогда не знаешь, каким из них она тебе оскалится. Никогда не знаешь, как ты на него среагируешь. Не знаешь, увидишь ли следующее. Все, что ты можешь, — это следить за часами да слушать, как медленно, но неотвратимо убегает из гондолы воздух. Для того и считают время — чтобы знать, когда открывать баллоны с кислородом.
А еще для того, чтобы понимать: выживешь или не повезло.
Переход из одного мира в другой может занять тридцать секунд, а может — четырнадцать минут. В портовых кабаках рассказывают истории о цеппелях, которых носило по Пустоте полчаса, однако взрослые цепари сказкам не верят. Все знают, что четырнадцать — время жизни, есть документальные свидетельства, а цеппелей, пошедших на пятнадцатую, больше никто не видел. И дело не в том, что у них кончился воздух — он еще не кончился, дело в том, что им не повезло с минутами.
Их слишком много накопилось, больше четырнадцати.
Но убегающие от тебя воздух и время — еще полбеды. Самое плохое в Пустоте, кроме самой Пустоты, разумеется, это ее Знаки. Всякий раз разные и всякий раз страшные.
Они могут не прийти, тогда повезло. А могут и прийти. Примерно через минуту перехода, когда ты полностью осознал, что находишься в самом центре того, чего на самом деле нет.
