Вот тогда они приходят и берут тебя за душу. Они изводят или выстреливают, могут скрутить в бараний рог человека или откусить половину цеппеля. Они — порождение Пустоты. Они то, чего нет.
— Три минуты, — сказал тогда Бабарский, который всегда клал перед собой часы во время перехода.
Три минуты — время детское, даже дышится еще нормально. Но три минуты — это поздние Знаки. А они самые паршивые, очень сильные, сразу бьющие наотмашь.
Три минуты…
И тиканье часов превращается в резкие удары, легко заглушившие вой сирены.
Секунда.
«Бамм!»
Секунда.
«Бамм!»
Ты не слышишь ничего больше, но вскоре различаешь легкий стук в дверь. И с удивлением понимаешь, что совершенно забыл о…
— «Старый друг» явился, — цедит сквозь зубы Хасина.
Знак этого Знака — капли осеннего дождя на стеклах и завывание ветра из-под двери. И гнетущее понимание того, что самый дорогой тебе человек не может спастись от разыгравшегося шторма. Но ты можешь ему помочь. Ты должен ему помочь.
Знак этого Знака — капли осеннего дождя на стеклах и завывание ветра из-под двери.
А спасение от этого Знака — быть эгоистом. Или же очень хорошо понимать, где реальность, а где Пустота.
Секунда.
«Бамм!»"
"Секунда…
— Четыре минуты!
Но все слышат:
«Бамм!»
— Он заблудился, — тихо говорит Форца. — Мы ведь ждали его к ужину.
Но его не слышат. Пустота хитра, она умеет выстраивать мизансцены так, чтобы взять свое. Все слышат только «Бамм!» и стараются не думать о том, что самый близкий тебе человек стоит за дверью.
Все стараются думать о каком-нибудь дерьме: неудачной драке, закончившейся шрамом через всю физиономию, или крупном проигрыше в карты, потому что думать о хорошем — давать Пустоте лишний козырь. Она хитра, она тут же сменит «старого друга» на «обещание рая», и ты побежишь к своим мечтам прямо за борт. Думать о плохом тоже опасно, можно нарваться на «ночные кошмары», но этот Знак приходит редко. Пустота его почему-то не любит, Пустоте нравится убивать, взывая к хорошим чувствам.
— Пять минут!
«Бамм!»
— Там же ураган!
Форца сидит неподвижно, но это ничего не значит — его уже накрыло.
Нужно слушать, что он говорит, однако все слишком поглощены очередным:
«Бамм!»
Хасина медленно, но крепко кусает себя за руку. Нормальный выбор: у многих цепарей предплечья в шрамах. Поздние Знаки — это серьезно.
«Бамм!»
И тихий-тихий стук в дверь.
— Шесть минут!
Бабарский даже себя не слышит. Давит двумя руками на виски и не слышит. Но все равно говорит.
