Кроме того, она почти шептала Генриху-младшему на ухо, и никто из придворных не слышал ни слова. — Наш гость из рода даров.
А это значит, что, будь ты хоть королем, хоть простолюдином, обращаться нужно «мессер» и никак иначе. К счастью для всех, Генрих-младший об этой тонкости знал.
— Добро пожаловать на Заграту, мессер.
И вновь тишина. Помпилио дружески улыбался, но не произносил ни слова, предоставляя Агате улаживать щекотливую ситуацию.
— Генри, твой отец пожаловал моему племяннику привилегию говорить «ты», — торопливо продолжила старуха.
— Если хочешь услышать ответ, ты должен сделать то же самое.
Молчание Помпилио неприлично затягивалось, что вызвало среди придворных очередную волну недоуменного шепота. Им казалось, что назревает скандал.
— Я должен с ним поговорить? — растерянно спросил принц. — Тетушка, я не понимаю…
— Помпилио знает этикет не хуже нас с тобой, Генри. И если он решил привлечь твое внимание столь необычным образом, значит, у него есть на то основания.
Продолжай разговор.
И юный принц показал, что достоин быть наследником престола. Он гордо вскинул голову и, глядя на лингийца снизу вверх, громко произнес:"
"— Дарую тебе привилегию говорить мне «ты», мессер Помпилио. Друг моего отца — мой друг.
— Благодарю, — улыбнулся адиген. — Счастлив видеть тебя в добром здравии, маленький принц. У нас не было возможности познакомиться, но я вижу, мой друг Генрих воспитал хорошего сына.
Мало кто мог себе позволить говорить с наследником престола столь свободно и непринужденно, а потому все находящиеся в соборе люди с любопытством вытягивали шеи, ловя каждое слово необычного разговора.
— Зачем ты прибыл на Заграту, мессер? Повидать отца?
— Когда-то я оставил здесь перстень, — намеренно громко ответил адиген. — За ним приехал.
Принц заметно вздрогнул, однако взгляд не отвел. Шепот вокруг усилился, удивлению придворных не было предела, а вот лысоватый господин неожиданно нахмурился.
— Надеешься его забрать? — поинтересовался Генрих-младший.
— Надеюсь его оставить, но если придется — заберу. Мне очень нравится этот камень — необычный игуаский алмаз с красным сердцем.
— Очень редкий камень.
— Я знаю, маленький принц.
Генрих-младший натянуто улыбнулся, кивнул старухе: «Адира Агата» и вместе с братьями продолжил путь к дверям. За принцами проследовала свита, и каждый проходящий считал своим долгом бросить на странного адигена изучающий взгляд.
