И не имеет значения, что только сейчас: ведь далеко не всякому выпадает удача испытать мгновения полного, безмятежного и всеобъемлющего счастья.
— Мои парни спасены…
— Мы позаботимся о них, — в третий раз пообещал барон.
Но король его не услышал.
Переговоры окончены. Им нечего друг другу предложить, а значит, пора расставаться. Генрих приподнялся на локте и плюнул Нучику в лицо.
— Будь ты проклят, галанит.
Побагровевший барон вскочил на ноги.
— Я обещаю… я клянусь… я лично удавлю твоих ублюдков! Я начну с самого младшего… Я…
— Они у Помпилио! — расхохотался ему в лицо Генрих.
— И если ты приблизишься к парням, он отстрелит тебе всё, что сочтет нужным!
Вторая порция королевской слюны растеклась по физиономии галанита, и озверевший Нучик вцепился Генриху в горло.
* * *«Помпилио сказал, что мы торопимся, а потому приходилось не только выжимать максимум из двигателей „Амуша“, но и ловить попутный ветер. Не спорю: Дорофеев показал себя во всей красе. Он действительно превосходный капитан, чувствующий, или даже предчувствующий, воздушные потоки.
Он мастерски менял высоты, перебрасывая „Амуш“ из одного течения в другое, но вот комфортным я наше путешествие назвать не могу. Цеппель дрожал, как похмельный цепарь, и если вы думаете, что изготавливать в таких условиях боеприпасы несложно, то вы ошибаетесь. Меня мутило, я с трудом удерживал равновесие и постоянно хватался то за стол, то за стулья. Я едва не опрокинул „Самовар“, крепко ударился об атанор и разбил три пробирки.
Но Помпилио приказал срочно восстановить боезапас, так что приходилось мучиться. А чтобы я не скучал, в лабораторию периодически наведывался Валентин и высокомерно интересовался, почему так мало сделано…»
Из дневника Андреаса О. Мерсы alh. d.— Лево руля на десять!
— Есть лево руля на десять!
— Так держать!
— Есть так держать!
— Руль высоты плюс пятнадцать!
— Есть руль высоты плюс пятнадцать!
Дорофеев командовал, прогуливаясь вдоль окон мостика и не сводя взгляда с облаков: и тех, что приближались спереди, и тех, что охватывали цеппель справа и слева.
Он читал загратийское небо, как книгу, и ни разу не ошибся с выбранным направлением, ни разу не позволил «Амушу» снизить предельную скорость.
— Руль высоты ноль!
— Есть руль высоты ноль!
Помпилио следил за действиями капитана из кресла. Идти в каюту адигену не хотелось, общаться с гостями — тоже, и он выбрал мостик, на котором его могли потревожить лишь в самом крайнем случае.
