— Вместо парламента я планирую создать что-то вроде сената, — любезно ответил Гуда. — Орган достаточно влиятельный, но в принципе безвредный. Вы станете одним из сенаторов, синьор генерал, получите почетную синекуру до конца жизни. Мое слово.
— Вы знаете, как нужно, Нестор, — вздохнул Махони.
— Наконец-то мы с вами говорим на одном языке, синьор генерал, — вновь рассмеялся Гуда.
— А вы станете королем всей Заграты?
— Я уже им стал, — без ложной скромности ответил адиген. Он вытащил из кармана часы, щелчком распахнул крышку, посмотрел на циферблат и предложил: — Давайте поторапливаться, синьор генерал, у меня мало времени.
Но прежде чем я расскажу, что вы объявите войскам, вы должны принести присягу. Без лишней пышности, всего несколько слов, но я адиген, а значит, отнесусь к этой церемонии предельно серьезно. Вы меня понимаете?
Новая Заграта станет адигенской.
— Да, — тихо ответил Махони.
Он знал, почему Нестор заговорил о присяге — потому что за их встречей наблюдают в бинокли сотни людей.
Они хотят знать, чем закончились переговоры. И сейчас они узнают. Сейчас им все станет ясно.
Сейчас.
Генерал медленно опустился на колени и поцеловал протянутую руку Нестора.
* * *Поспать в эту ночь Феликсу и его ребятам не удалось.
Из сферопорта они отправились в «Дубовую бочку», одну из самых больших таверн Хусса, хозяин которой сдавал желающим комнаты на втором этаже. Наемники квартировали в «Бочке» с того самого дня, как появились на Заграте, но именно квартировали: ели и спали.
Хранить в Хуссе оружие, вещи, а уж тем более добычу, было бы верхом неосмотрительности, для этих целей Вебер арендовал небольшой склад у братьев Доброй Дочери. Который наемники посетили после расставания с Саммером, сменив оружие и пополнив боеприпасы."
"А вернувшись в «Бочку», отправились ужинать, оказавшись единственными посетителями таверны: встревоженные цепари попрятались по цеппелям, а местные почти в полном составе отправились в Альбург, вносить посильный вклад в разгром столицы.
Вполне возможно, что кто-то из них попал бамбальеро на прицел и больше никогда не заглянет в «Бочку». Впрочем, такой ерундой наемники не заморачивались. Хозяин, слишком старый для нынешних дел, жадно потребовал рассказов — хусская его душа рвалась в пекло, — но удовлетворился хмурым: «Человек двадцать убили, а что?» и вернулся за стойку, грустить по сгинувшей юности за бутылкой бедовки.
Поели вулениты быстро.
