Каждый спасался, как мог, позабыв обо всем, кроме налетающей из-под облаков смерти.
Как Нестор и ожидал, охватившая королевскую армию паника позволила его отрядам беспрепятственно занять позиции на холмах.
— Где артиллерия?!
— Приближается…
— Это что за доклад?! — взревел Гуда, и радист втянул голову в плечи.
— Я…
— Свяжи меня с ними!
— Слушаюсь, адир.
Нестор не мог выдвинуть артиллерию сразу: если бы ее засекли королевские разведчики, весь план полетел бы псу под хвост. Пушки прятали примерно в половине лиги от дороги, потом везли на лошадях, потом, буквально на руках, втаскивали на холмы, но всё равно получалось медленнее, чем требовалось адигену.
Намного медленнее. А потому ворвавшийся в радиорубку Гуда сразу начал орать:
— Вы где?!
Но сидящий внизу человек был куда смелее пугливого радиста. Там сидел наемник, прошедший с Нестором не одну кампанию и прекрасно понимающий состояние командира. Он не заикался, не вздрагивал, а ответил коротко и по существу:
— Одна минута, адир.
Пушки на позициях, готовим к бою.
— Вы должны вывести из строя бронетяги! Вы слышите! Бронетяги!
— Доклады снизу обнадеживают, — заметил подоспевший в радиорубку Нучик. — Королевская армия разбежалась.
— Как разбежится, так и соберется, — отрезал Нестор. — Мы не угробили и половины драгун, и если этих перепуганных фермеров приведут в чувство, моим ребятам придется несладко.
— Но…
— Нучик! Пора бы привыкнуть, что я знаю, как нужно! — И вернулся к рации: — Бронетяги, парни, немедленно накройте бронетяги! Расковыряйте эти консервные банки!
— У него двенадцать аэропланов, а сейчас уже девять, — выкрикнул Роллинг.
— Но бомбили они грамотно, в несколько заходов, всё сразу не тратили, и из пулеметов лупят уверенно. Это наемники, ваше величество, ребята, вроде нас, пороху понюхавшие.
— Я вижу.
Но на самом деле король не видел. Точнее, видел, но ничегошеньки не понимал, потому что всё происходящее давным-давно слилось для Генриха в один большой огненный шторм, несущий погибель и Заграте, и династии.
Бегущие солдаты, умирающие солдаты, упрямо отстреливающиеся бронетяги, смертоносные аэропланы — король даже не пытался вникнуть, не пытался разобраться в происходящем. И поражался собранности и хладнокровию Роллинга. Казалось бы — кругом война, сражение, смерть, разгром, а проклятый наемник и бригадой командует, и болтать успевает. И страха в нем нет никакого, только спокойствие железное.
