Управлял ли ею лишь стыд, или желание узнать правду, или к ним добавилось сострадание к мужу, который выглядел так, словно одной ногой уже ступил в погребальный костер, она не знала. И не собиралась выяснять, потому что, единожды ступив на эту тропинку, уже не сможет с нее свернуть. И потому Талила молча вышла в соседнюю комнату, где в бочонке стояла свежая, чистая вода, зачерпнула ее кувшином и вернулась. Она стискивала зубы и приказывала себе не думать. И не рассуждать.
Мамору, ссутулившись, стоял снаружи, на деревянной веранде, нависая грудью над поручнями, в которые впивался ладонями.
Талила сбилась с шага и вздрогнула. Увиденное сдавило ей грудь. Ни раны, ни пытки, ни следы ударов — ничего из этого ее так не тронуло прежде, как сгорбленная спина мужа теперь.
Наверное потому, что она сама слишком хорошо знала, каково это — когда не было мочи терпеть.
Талила решительно мотнула головой и быстро прошла вперед. Она не должна, не должна испытывать сострадание. Или жалость.
Это ее погубит.
— Спасибо, — просто сказал он и взял из ее рук кувшин.
Она отвела взгляд.
В тишине слышались только звуки ночи — шелест ветра в деревьях да отдаленный крик птицы.
— Твой отец участвовал в заговоре, о котором узнал Император. Потому я его убил, — напившись, произнес Мамору.
Талила едва не подпрыгнула на месте. Неужели все то, о чем шептались во дворце, оказалось правдой?.. И не существовало никакой тайны, которую от нее скрывали? Верить в это ей отчаянно не хотелось.
— Это невозможно! — ощетинилась она, чувствуя, как в груди закипает гнев.
— Ты лжешь!
— Нет, — сказал Мамору так, словно не заметил ее злости. — Я ведь тоже в нем участвовал.
— Что?.. — рвано выдохнула Талила, отступив на шаг, будто слова мужа ударили ее. Сердце сбилось с ритма.
Вот теперь она по-настоящему не верила тому, что слышала."
"— Ты меня испытываешь? — спросила она, прищурив глаза, в которых блеснуло подозрение. Ее голос звенел. — Думаешь, в ответ я проболтаюсь тебе о чем-то?.
.
Она смотрела на него, и каждая клеточка её тела кричала, что это неправда. Этого не могло быть.
Не должно было быть.
Мамору посмотрел на нее устало и растер обеими ладонями лицо, будто пытался что-то стереть.
— Ты хотела услышать правду, — напомнил он. — Ради нее даже решила спасти убийцу собственного отца.
Его слова хлестнули ее по лицу, и Талила вспыхнула. Ее дыхание сбилось, в груди поднялась волна ярости и боли, но она не сразу смогла найти ответ.
