Она видела, как каждый жест давался ему с трудом. Клятвопреступник боролся не только с ранами и болью, но и с ее присутствием. Он не хотел показывать слабость. Особенно ей.
— Ты думаешь, я уйду? — нарушила она тишину и сделала шаг вперед.
Он поднял на нее взгляд — темный, острый, как лезвие кинжала. Потом криво усмехнулся, словно не он четверть часа назад валялся без сознания, уткнувшись лицом в татами.
— Такой милостью Боги меня не одарят.
Талила вспыхнула и сузила глаза. Жалость к нему — ее крохи — испарилась без следа.
Она сжала руки, чтобы не поддаться импульсу подойти ближе.
— Зачем ты помог мне? Зачем снял кандалы?
У нее было столько вопросов, что она не знала, с чего начать. Но Клятвопреступник не был намерен делиться с нею ответами, потому что он лишь молча пожал плечами, отвернулся и принялся высыпать сушеные травы в миску с водой. Он стискивал зубы при каждом движении. При каждом. Кожа его лица бледнела почти до серости, ему было тяжело дышать, как будто воздух обжигал грудь.
— Печать, —Талила не собиралась молчать, словно послушная рабыня.
— Кто тебе ее поставил?
Он будто не услышал ее. Вместо ответа он взял очередную повязку, смочил ее в воде с разведенными травами и принялся выжимать ее на плечо, под которым алела печать.
— Это из-за него, да? — произнесла она тихо, но ее слова рассекли воздух, как кнут. — Тебе поставили ее, чтобы Император мог держат тебя на привязи. Но кто это сделал?..
Его лицо исказилось, и он резко выпрямился.
— Замолчи, — произнес он с хрипотцой.
Ее губы сжались в тонкую линию, а в груди вспыхнуло жгучее возмущение.
"
"— Это не твоё дело, Талила, — глухо сказал Клятвопреступник.
— Не мое дело?! — повторила она, глядя на него с вызовом. — Ты убил моего отца! По приказу Императора! И ты считаешь, что это не мое дело?!
— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — холодно ответил он.
Ее раздражение только росло.
— Зачем ты терпишь это? Зачем ты терпишь своего брата?!
Рука, в которой Клятвопреступник сжимал повязку, задрожала, и Талилу особенно остро кольнул этот простой жест.
Руки, которые она привыкла видеть уверенными, теперь едва держали бинты. Произошедшее никак не желало укладываться у нее в голове. Она чувствовала себя, словно человек, бредущий наощупь над бездной по тонкому канату. Пыталась нащупать следующий шаг, пыталась выбрать верное направление, но всякий раз срывалась и падала в пропасть.
— Потому что я не могу его убить.
Талила вздрогнула, услышав ответ, который она уже не надеялась получить.
