Он лучше ударит меня еще раз и запрет дома.
Поэтому я стараюсь дышать ровно и размеренно, пытаясь уснуть и набраться сил перед завтрашним днём.
* * *Утром Тарас просыпается и ведёт себя так, словно ничего не произошло, словно он не видит красный след на моей щеке, распухшую губу и отёкшие от слёз глаза. Он целует меня в висок, просит приготовить завтрак и уходит в душ.
А я решительно поднимаюсь с кровати и старательно её заправляю. А потом готовлю завтрак. Во мне много решимости. Но и страха не меньше. И дело даже не в том, что Тарас меня ударил.
Я в общем устала так жить. Постоянно лгать и бояться что-то сделать не так. Устала от его давления и воспитания. От его упрёков в моей неидеальности и постоянных подозрений.
Теперь я чётко понимаю, что не люблю его. И никогда не любила. Я вышла за него скорее из чувства благодарности.
Но всё, хватит. Я больше так не могу и не хочу.
Поднимаю сына, помогая ему одеться, присаживаясь перед ним на корточки.
— Ты упала? — спрашивает у меня сын, аккуратно трогая мою щеку.
— Да, упала.
— Как я?
В прошлом году Дюша упал на детской площадке, содрал себе щеку и разбил губы.
— Да, Дюша, — киваю я.
— Где?
— Ночью было темно, я споткнулась.
— Осторожнее надо, — грозит мне пальцем. — А то папа будет ругать.
Да, тогда Тарас, вместо того чтобы пожалеть ребёнка, отчитывал его за невнимательность.
— Я больше не буду так «падать» никогда, — улыбаюсь сыну.
Тарас выходит в кухню уже одетый в костюм, в руках у него пакетик из ювелирного магазина.
— Доброе утро, — здоровается.
Андрюша просто кивает, доедая свой творожок.
— Доброе, — отзываюсь, улыбаясь. Накрывая для него последний мой завтрак. И от этой мысли легче дышать. — Ты что будешь? Омлет или кашу?
— Омлет, — муж подходит ко мне, вручая пакет. — Вчера совсем забыл про подарок. Открой.
Принимаю, открывая бархатную коробку. А там набор из белого золота и бриллиантов. И таких подарков от Тараса у меня полно. Только я почти ничего не ношу. Ибо не люблю украшения. Они всегда мне мешают, насколько дорогие бы ни были.
Но Тараса это никогда не задевает. На самом деле он дарит подарки не именно мне. А скорее себе. Это всё для него вложения. И он этого даже не скрывает.
— Примерь, — просит он, садясь за стол. И я послушно надеваю на себя серёжки и колечко. Красиво, но слишком вычурно. — Тебе идёт, — довольно улыбается он, принимаясь есть.
И так было всегда, любой конфликт заканчивался тем, что Тарас просто делал вид, что ничего не произошло.
