ГЛАВА 13
Виталий
Настроение с утра ни к черту! А все от того, что мне опять снилась эта чертова лестница. Кровь. Ее голубое платье пропитано кровью. ОНА в моих руках, бледная, почти белая, контрастно с багровой кровью. Я спал всего пару часов, потом не смог закрыть глаза, и не потому что мучила бессонница, а потому что перед глазами стояла она. Нет, я не виню тебя, моя хорошая, все правильно, наверное, так и должно быть — убийцу вечно преследует жертва.
Погода ни к черту! Зима ещё не началась, а уже метель, небо серое, пробки из-за аварий.
Голова раскалывается, и все ужасно бесит. Выводит из себя секретарша, которая приносит кофе с сахаром, а я не люблю сладкий. После того как я напоминаю ей об этом, она долго извиняется, почти вылизывая меня, и это тоже раздражает. Срываюсь на девушку, повышая тон, вручая ей кофе, который выплескивается на ее голубую блузку. Девушка теряется и почти плачет, застывшая с чашкой в руках. А я зависаю на голубой блузке и пятне от кофе на груди. Закрываю глаза, дышу глубоко, пытаясь взять себя в руки, слыша, как секретарша быстро покидает кабинет.
"
"На минуту получается расслабиться и уйти в себя. За темнотой в глазах появляется ОНА, такая молодая, красивая, улыбается мне, расхаживая по дому в моей рубашке, усмехается, подавая кофе, строит глазки и касается губами моей щеки. Твою мать, внутренности скручивает, пульс учащается, меня кидает в пот и начинает неконтролируемо трясти. Резко открываю глаза, пытаясь отдышаться. Встаю, иду к бару, сжимая кулаки, пытаясь преодолеть приступ.
Дергаю ворот рубашки, буквально вырывая несколько верхних пуговиц. Наливаю себе стакан чистого виски и глотаю обжигающую жидкость большими глотками. Твою мать! Милана! Отпусти меня! С грохотом ставлю бокал на стойку, смотря, как трескается толстое стекло.
Иду к окну, пытаясь отдышаться, сосредотачиваюсь на трассе и мелькающих машинах. Тело напряжено до предела, возвращается фантомная боль, которая сдавливает грудную клетку и мешает вдохнуть.
Я думал, все прошло… но нет, ремиссия закончилась. В этот раз ты решила погубить меня, родная. Давай добивай, можно пожёстче, я заслужил, я подставлю вторую щеку и не буду сопротивляться, я буду питаться этой болью.
— Виталий Андреевич, к вам тут Александр… — в голову врывается писклявый голос секретарши, который режет слух, и меня коробит от него.
— Меня ни для кого нет! Я не принимаю сегодня! Что бы не случилось! — четко проговариваю я холодным тоном.
