Люди Хрипуна пошли обезвреживать батарею орудий, сдерживающих наше продвижение по Малой Арнаутской, и попали в западню, погиб весь отряд. На момент, когда фашистов вышибли из Одессы, в ней осталось двенадцать партизанских групп общим числом около трех сотен штыков. Это не регулярное войско. В группах сильно идейное понимание, но плохо с дисциплиной. Таковы уж особенности этих штатских. Мы составили полный список. – Казанцев развернул несколько мелко исписанных листов. – Две группы мы исключили – в них погибли командиры и комиссары, рядовой состав наполовину выбит, и очень много раненых.
Трудно предположить, что ставленники абвера ради своих целей полезут под пули, чтобы умереть. Такое возможно, товарищ майор?
– Не думаю. Вечную жизнь им никто не обещал. Эти люди – отчаянные, рисковые, готовые на многое, чтобы нам насолить, но осознанно пойти на смерть… Вряд ли. Смысл не в выживших рядовых партизанах, из которых агенты длительного залегания, скажем прямо, так себе. Дело в руководящем составе – эти должны быть уважаемые люди с положением, которые в послевоенной Одессе наберут силу и авторитет.
– Тогда исключаем еще шесть групп, – развивал тему капитан. – Это следующие товарищи: Ракитенко, мой однофамилец Казанцев, Буров, Лизгун, Волгин и Гарпинский. Мой однофамилец – посланец Объединенного штаба партизанских отрядов. Был заброшен в 1942 году с целью создания мощного узла сопротивления в оккупированной Одессе. Задание свое не выполнил, в движении царили разброд и шатание, но отряд под его командованием дрался храбро.
Мы навели справки в столице: товарищ Казанцев – именно тот, за кого себя выдает. Ракитенко Фома Давыдович, бывший батальонный комиссар, получил контузию при отступлении частей Приморской армии, остался в городе, сколотил отряд, при этом все 900 дней поддерживал радиосвязь с Москвой. Это не он, товарищ майор. Ну, не мог человек с 1941 года быть агентом абвера – немцы тогда победоносно наступали…
– Согласен, причина уважительная.
– Следующий счастливчик – товарищ Буров, бывший директор механического завода.
В подполье с января 1942-го. С ним в катакомбы ушел весь его партактив. Два года наводили страх на фашистов, именно его люди способствовали взрыву «дома офицеров», когда погибли две сотни высоких чинов. Потерял ногу – оторвало осколком ниже колена, мужику сообразили какой-то протез, прыгал, как козлик…
– Дальше, Вадим.
– За Лизгуна встает горой член Военного совета Одесского военного округа товарищ Кириленко.
