Но до подпольщиков и партизан эти сведения не дошли.
«Хоть что-то вы знаете по этому вопросу?» – упорствовали контрразведчики. Шлехтер был готов помочь – присяга и долг уже не имели значения. Но он сказал все, что мог. Мучительно пытался что-то вспомнить. Где дислоцировался «партизанский отряд»? Кто его командир? Численный состав? Хоть что-то про рядовых бойцов? Но Шлехтер был бессилен, из него выжали все, что могли. Пленный настаивал – эти люди еще в городе, они могут принять любую личину, у них безупречные документы, репутация, и они способны на многое, потому что умны и люто ненавидят большевистскую власть.
Они имеют свои источники, могут нанести колоссальный вред. Помимо этого отряда в городе действует антисоветское подполье (возможно, четверка с автобазы – из их числа), они связаны с мнимыми партизанами – но вряд ли знают всех. И это нормально, чтобы минимизировать вероятность провала. В подробности операции посвящались немногие – в основном немцы, и они давно покинули город.
– Вот и наступил он, майор, всякий пожарный случай, – пошутил Лианозов. – И теперь с этими упырями мы ходим по одной Одессе. Именно они в течение марта-апреля способствовали уничтожению четырех партизанских групп численностью до ста человек и разгрому подпольной ячейки товарища Усатого. Понимаешь теперь, в чем твоя задача… и будущие заботы?
– Трудно выяснить, с кем перед гибелью вступали в контакт погибшие партизаны, – пожал плечами Лавров.
– Наверное, можно, – допустил Лианозов.
– Но трудно. И некому. Ты появился, теперь и карты тебе в руки, и шишки на твою голову. Погибшие партизаны могли вступать в контакт с кем угодно, в том числе с преданными нашему делу товарищами. Наши противники не идиоты. Нахрапом не работали. А партизаны уже ничего не скажут – с лучшим из миров связь не налажена. Все, что известно, – численность отряда небольшая, порядка 10–20 человек. Часть из них, возможно, погибла, другие отсеялись, но костяк и руководство сохранились.
Не думаю, что они безвылазно сидят в катакомбах, но базу там имеют, охраняют ее и дорогу в свое логово знают только они. Для посторонних же расставлены ловушки.
– Ну, хорошо, – не сдавался Алексей, – почему не выяснить, какие группы примкнули к партизанскому движению в заключительный период оккупации? Их и просеивать."
"– Повторяю, они не дураки. Твой Вернер Хост – большой любитель ломать шаблоны, мог и это предусмотреть.
