Завалить боковые проходы, выставить препятствия, ловушки…
– Согласен, – перебил начальник Управления. – Девяносто процентов, что этот лаз приведет нас к искомой банде. Разумеется, он не единственный, но нам и не нужно выявлять все ходы и выходы. Ждешь, пока я дам отмашку, майор? – нахмурился главный армейский контрразведчик. – Собирай всех людей, что у тебя есть, спускайтесь в лаз, найдите мне эту чертову базу! Ты понимаешь, что есть реальный шанс накрыть группу уже сегодня?
– Есть, товарищ полковник… – в горле пересохло – предвестие недобрых предчувствий.
– Разрешите высказать собственное мнение? Прошло два часа, как Калымов и его люди пустились в бега. Они давно в катакомбах и доложили своему руководству о случившемся. По-вашему, они будут сидеть сложа руки? Понимают, что мы попытаемся накрыть их, и уже приняли меры. Мы не пройдем, товарищ полковник, нас заманят в ловушку, будут потери. Нужны серьезные силы, нужны проводники, досконально знающие эти катакомбы…
– Майор, что я слышу? – возмутился полковник.
– Да мне плевать на твое мнение! Согласно характеристике, ты волевой и решительный командир, всегда доводишь начатое до конца! Мне тебя рекомендовали как храброго сотрудника, не пасующего перед трудностями! И что я сейчас слышу?
– Прошу прощения, товарищ полковник, это только мнение.
– Действуй, не теряй время. Сколько у тебя людей? Пятеро, кроме тебя? Плюс отделение бойцов. Снимай всех с постов, пусть заступают милиционеры. Возьми троих из моего сопровождения и не думай, что от сердца отрываю.
Запасись фонарями… ведь должны быть фонари на этой чертовой автобазе?
Первым в подземелье спустилось отделение сержанта Кучина. Фонари держали через одного. Подрагивала лестница, сваренная из стальных прутьев. Следом погрузились в катакомбы члены опергруппы, автоматчики из охраны полковника.
Прокуренным легким приходилось несладко. Пространство давило, кислород присутствовал в минимальном объеме – чем глубже опускались, тем острее ощущалась его нехватка. Свет плясал по бугристым известняковым стенам.
Одесские катакомбы были рукотворные, углублялись и запутывались столетиями. Виной всему – популярный строительный материал: «понтийский известняк», ракушняк, ракушечник – как только его не называли. Добыча строительного камня под Одессой никогда не прекращалась. Порода, на которой стоит город, – окаменевшее дно древнего моря. Волны здесь плескались миллионы лет назад, давно отступили, дно превратилось в сушу, на которой и выросла Одесса.
