– Анастасия Игоревна оказалась непьющей. Одинокая несчастная женщина, разговорилась, даже всплакнула. Были планы на мужика, все пошло прахом. Когда узнала, что он погиб, совсем расклеилась. Она не играла, уж поверьте моей наблюдательности. Много говорила. В ее интерпретации гражданин Павлинский был не так уж плох. Непьющий, некурящий, внимательный. Немногословность она тоже сочла за достоинство. Угрюмость – за серьезность. Сдержанность – за скромность. И так далее. Не буду вас мучить, вопрос коснулся периода оккупации.
Несколько раз Павлинский разговорился, упоминал места, куда водил партизан, называл топонимы, вспоминал те или иные случаи своего военного бытия. Однажды упомянул поселок Большой Фонтан. Насте стало интересно – у ее родной тетушки там была дача, и по молодости лет она часто туда ездила. Она попросила уточнить, где это. Реакция Павлинского оказалась странной, он словно бы сообразил, что сболтнул лишнее, перевел разговор на другую тему.
– Большой Фонтан – большой, – задумчиво изрек Лавров.
– А я не спорю. Он так смутился, занервничал. Анастасия не стала дальше расспрашивать. А теперь самое интересное, товарищ майор. В доме убитого в столе лежали бумаги – нужные и ненужные. Я нашла документы на дачу, которая расположена не где-нибудь, а именно в Большом Фонтане. То есть у Павлинского там дача, понимаете? Причем с 1928 года, принадлежала еще его родителям. Видимо, он долгое время ею не пользовался, забросил. Но домик тем не менее есть. Улица Голубые Пруды, 39. Наличие дачи и факт, что он знает тамошние катакомбы, – возможно, совпадение, не знаю.
И еще интересный факт. Большой Фонтан – удаленный пригород, но говорят, под ним есть катакомбы и по ним при желании можно добраться до центра Одессы.
– Да, я слышал, что катакомбы оплетают чуть не всю область… – пробормотал Алексей. – Ну что ж, Алина, вы молодец, заткнули за пояс контрразведку. Не уверен, что эти сведения пригодятся, но отработать их стоит. Вы своим об этом говорили?
– Только подполковнику Рыжкову, когда отчитывалась о выполненной работе.
Он начал раздражаться, дескать, занимаюсь какой-то чепухой…
– Больше никому не говорите, пусть эта «чепуха» останется при вас. До которого часа вы работаете?
– До семи… если ничего не случится.
– Сегодня ничего не случится. По крайней мере, для вас. Не забывайте, на кого вы работаете. Досидите до конца. На вопрос, что здесь делала контрразведка, ссылайтесь на гражданина Павлинского. В этом нет секрета, его убийцы мертвы.
