Ну и вообще… Как мне жить?
Врачиха потерла глаза.
– Лобанова, – внятно и твердо сказала она, – ты думаешь, тебе одной тяжело? Ты одна в такой ситуации? Да сотни людей терпят то же самое! Ты еще не знаешь, как оно бывает! Иди, Оля. Иди. Ничем не могу тебе помочь, даже если бы очень хотела. Приспосабливайся, привыкай. Повторю – у всех свой крест. У меня муж парализованный двенадцать лет лежит и не двигается. И что? А ничего, живу. Как-то живу… И никому, заметь, не жалуюсь. Все, девочки, идите.
У меня правда куча дел.
Аля и Оля все мялись и переглядывались.
– Оля! Ты что, оглохла? – Врачиха, кажется, не на шутку разозлилась.
Оля достала из кармана сверточек со звездой и, умирая от страха, положила его на стол.
– Что это? – нахмурилась врачиха.
– Так, ничего. Просто… подарок.
Та приподняла бровь и развернула салфетку. Под светом лампы камни вспыхнули и засверкали. Врачиха отпрянула от удивления и неожиданности.
– Что это? – растерянно повторила она.
– Подарок. – Олин голос окреп. – Просто подарок. Вы же для нас столько сделали!
Врачиха молчала, не зная, что ответить и что предпринять. Наконец выдавила:
– А откуда у вас этот подарок?
– Это мне бабушка дала, – бойко затараторила Аля. – У меня дед известный драматург, Александр Добрынин, вы наверняка слышали! Да его пьесы идут по всей стране! Да, бабушка дала! Сказала… – Аля запнулась. – Ну, короче, не важно. Мы это не украли, поверьте! Просто у нас этого добра… завались!"
"– Завались, говоришь? – повторила врачиха.
– Ну что ж… Так, Лобанова, – обратилась она к Оле, – привози свою мать послезавтра. Поняла? На какой срок – пока не знаю. Но закончить школу и поступить в институт я тебе дам. А там посмотрим.
Оля радостно закивала и затараторила благодарности.
Девочки попятились к выходу. Прикрывая за собой дверь, услышали:
– Ишь ты! Завались! – И следом короткий недобрый смешок.
На улицу выскочили бегом, поскорее бы от этого страшного, мрачного места! Пробежав, выдохлись, присели на скамейку.
– Ну что? Получилось? – улыбнулась Оля и тут же посерьезнела: – А знаешь, мне даже не стыдно. И самое страшное – мне ее не жалко. Мне себя жалко, понимаешь?
– Понимаю, – согласилась Аля. – И, кстати, мне эту Евгению Ивановну тоже не жалко. Муж у нее парализованный! Слезу, что ли, хотела выдавить? Противная баба. Фу!
– Фу! – повторила Оля.
