Иди в комнату Али. И держись. Аля моя гораздо младше тебя была, когда осталась одна. И ничего, выдюжила.
Красная, Аля не поднимала глаз.
Как ей хотелось крикнуть ему: «Ты не один, я с тобой! И лично мне ты не просто нужен – мне ты необходим!»
Софья Павловна вздохнула:
– Досталось вам, дети. Слишком рано досталось. Но ничего, это тоже закалка. А ты сейчас где?
– Где придется, – отозвался Максим. – То там, то здесь. И везде паршиво. Сейчас на дачу уеду. Хотя и там жуткая тоска без Муси.
Оля, чуть покачиваясь, пошла домой – назавтра ей надо было ехать за Катей.
Маша уехала к себе, пробурчав: «Вы мне все надоели». Аля убирала со стола и мыла посуду. В голове крутилась одно: «Он здесь, в моей комнате. Рядом, только протяни руку!»
Все перемыв и убрав, она села на стул, почувствовав, как сильно устала.
Потом, словно что-то вспомнив, подлетела к зеркалу, ужаснулась своей бледности, достала из комода заветную красную пластиковую коробку. Серые тени на веки, голубые слишком заметны. Тушь на ресницы. Румяна на щеки.
Нет, слишком ярко! Стерла. И клубничный, сладкий и липкий, немного подсохший блеск на губы. Распустила волосы и залюбовалась собой. Вот и пригодилась заветная коробочка!
Софья вряд ли заметит, зрение у нее неважное. А вот Максим – наверняка. Села в кресло и принялась ждать. Чего? Да того, что он проснется!
Потом подскочила, бросилась на кухню, достала из холодильника три сморщенных яблока и принялась за шарлотку. Он проснется и захочет чаю! Наверняка захочет! А тут – нате вам, теплый пирог!
Забыв про усталость – и куда она делась? – Аля крутилась на кухне.
Когда Максим проснулся, было почти девять вечера, пирог давно остыл.
Аля, увидев Максима, залилась густой краской. Он шумно умылся, прошелся по квартире, присвистнул:
– Ничего себе, вот это хоромы! Я все забыл, а ведь был в детстве с Мусей. Вы теперь тут с Софьей вдвоем?
Аля кивнула.
От пирога он отказался:
– Не хочу, извини."
"Быстро оделся – и был таков. На прощание коротко бросил «пока».
В изнеможении Аля опустилась на стул.
Потом ушла к себе и, не раздеваясь, легла. Подушка еще пахла им! Менять наволочку Аля не стала и, уткнувшись в нее носом, заревела.
Ну а потом уснула. Сказался тяжелый день.
Софья понемногу приходила в себя. Подолгу рассматривала старые фотографии, смеялась и плакала. Рассказывала Але про молодость и про их с Мусей детство. Казалось, воспоминания ее отвлекали.
Началась школа, самая длинная третья четверть. В их класс пришла новая девочка – Света Николаенко.
