И все, договорились?
Измученная Аля молча кивнула.
Вот так. Никакого скандала и никаких упреков. Никаких разбирательств и никаких обид. Даже странно… А может, она и не волновалась? Может, ей наплевать, оттого и такая реакция?
С того дня Софью она зауважала. Она бы так вряд ли смогла.
Тогда она болела долго и тяжело. Сначала грипп, потом прицепился бронхит. Софья вызывала частного врача, поила ее клюквенным морсом, пекла оладьи с яблоками и достала невероятный фрукт манго, пахнущий хвоей и земляникой.
И ни разу не напомнила про Алину поездку в Клин.
Кстати, через несколько дней Оля ее навестила, и они помирились.
Через две недели, когда Аля немного пришла в себя, она попросила у Софьи прощения. Та не стала обсуждать: «Что было, то прошло, не о чем говорить».
На Первомай поехали в Ленинград. Софья сказала: «Это тебе мой подарок. Этот город надо увидеть, я его обожаю!»
Жили у Софьиной приятельницы, милой дамы со странным именем Кларисса. С самого утра хозяйка уезжала нянчить внука, и они оставались одни.
Завтракали и ехали в город. Были везде – и в Русском, и в Эрмитаже, и в Петродворце. Съездили в Павловск, в Царское Село. Аля видела, что бабушка уставала. Но держалась как стойкий оловянный солдатик: «Я тебе все должна показать! Просто обязана, пока есть силы». Вечером валились без задних ног.
На прощальный ужин в «Астории» Софья пригласила Клариссу – в знак благодарности. Странная была эта Кларисса – почти все время молчала. Говорила в основном Софья.
В поезде Аля спросила:
– А почему она такая, ну, эта Кларисса?
– Какая? – уточнила Софья.
– Не поняла.
– Ну, странная. Почти все время молчит.
– Ох, Аля, она такое пережила… Не дай бог! Я вообще не понимаю, как она держится.
Аля испуганно прошелестела:
– А что? Что она пережила?
– Блокаду, Аля. Ее мать обезумела и… В общем, пыталась съесть умершего сына… на ее, Клариссиных, глазах. А ей было четыре. Всё, нет вопросов?
Вопросов не было.
В ту ночь в поезде Аля глаз не сомкнула.
Наконец наступила весна. Запоздавшая, задержавшаяся где-то в теплых краях, навалилась она так бурно, как наваливаются на еду припоздавшие и голодные гости.
В середине мая погода стояла небывало теплая, даже жаркая – уже с утра было плюс двадцать пять!
Приближались каникулы. Софья была озабочена – девочку надо вывозить, желательно на море. Тяжелый год, столько стрессов, да и переболела она тяжело.
Софья сидела на телефоне и принимала советы.
Затаив дыхание, Аля прислушивалась. Точнее – подслушивала."
"Море.
