Ну и вообще… В твоем положении… зачем тебе это…
Вставай, Аль. Я тебя покормлю, Тебе надо поесть. Послезавтра тяжелый день. Очень тяжелый. Тебе нужны силы. Чтобы все пережить.
– Послезавтра? – переспросила Аля. – А что послезавтра? И где ба?
– Послезавтра, Аля, у нас похороны. А Софью Павловну увезли. Такой вот порядок. Вскрытие, заключение. Ты понимаешь. – Юра замолк.
Аля тоже молчала.
– Аль, я не знаю, что делать с поминками. Ну и с церковью, с отпеванием.
– Нет, Юр, отпевать не надо. Бабушка не была верующей.
И вряд ли этого бы хотела. А насчет поминок… Я, честно, не знаю. Я вообще ничего не знаю и не понимаю, Юрочка! Когда умерли мама и баба Липа, все делали без меня. Соседи, знакомые. Я была еще маленькой. – Она тяжело поднялась и села на кровати. Пригладила волосы.
Юрий подал Але руку. Она отправилась на кухню. Дверь в бабушкину комнату была прикрыта. Аля вздрогнула и заплакала.
Юрий обнял ее и прижал к себе – как сестру, как ребенка. Что-то приговаривал, шептал, гладил ее по голове.
Она освободилась из его объятий и подняла на него глаза:
– Мне надо позвонить Максиму.
Моему мужу. Он еще ничего не знает.
Юра кивнул, опустил руки и отвел глаза.
– Конечно.
Максим ничего не понял и все переспрашивал:"
"– Что, Аля? Говори громче! Плохо слышно! Или перезвони! Ты что, плачешь? Что? Бабушка? Тетя Соня? Ты одна? Нет? Когда это случилось? А почему ты сразу не позвонила? Все, что я несу! Я еду, Аль! Жди меня, Аленький! Жди, моя маленькая, моя девочка! Слышишь?
Юра налил ей чаю, сделал бутерброд и посмотрел на часы:
– Аль, я поеду? Мама одна.
Извини.
Аля кивнула:
– Конечно! Спасибо тебе за все, Юр! Без тебя я бы не справилась. – И заплакала.
– Брось! Просто я все знаю про это. Ладно, я побежал? Ты звони! Звони, слышишь? Ты тут одна побудешь, пока он не приедет? Сможешь одна?
– Смогу.
– Тогда до послезавтра.
Конечно, он спешил, чтобы не столкнуться с Алиным мужем.
Но столкнулись – у лифта, лоб в лоб. Посмотрели друг другу в глаза и разошлись.
Дверь была не закрыта, и Максим влетел без звонка.
Он обнял Алю и заплакал.
– Жалко тетю Соню! Не дожила. Не посмотрит на нашего маленького. Не дождалась. Ушла, Аль, эпоха. Бабка твоя была эпохой, Аль. Все, маленькая, спать, спать! Идем, я тебя уложу.
В ту ночь впервые они ночевали в Минаевском.
Вдвоем. А бабушка была далеко, в казенном доме, в холодном подвале. Аля гнала от себя эти мысли, но они приходили снова и снова. Как теперь жить? Как жить со всем этим? Но теперь она не одна.
