– Зачем, Алька?
Она схватила его за руку и забормотала, запричитала что-то малоразборчивое, но уловил он одно:
– Ты самый лучший и самый любимый…
Максим видел, что у нее начинается самая настоящая истерика, с громкими всхлипами, судорогами, иканием и бесконечным повторением одних и тех же слов.
Крепко прижав к себе, он гладил ее по голове, целовал опухшее и мокрое лицо, обнимал, и наконец она постепенно утихла.
Максим уложил Алю на диван, укрыл одеялом и, взяв за руку, сел с краю, как сидят у постели больного.
Она успокоилась, и ему показалось, что она засыпает. В голове мелькнуло: «А ведь она беременна, и всякие стрессы ей противопоказаны».
Он осторожно попытался встать, но Аля сильно сжала его руку и прошептала:
– Посиди, пожалуйста.
Потом они пили чай с кексом, а после решили, что проголодались, и нагрели суп. Смолотили суп и почти целый батон. Аля извинялась за свое «обжорство», а Максим смеялся и говорил, что такая, пухлая, попастая и сисястая, она нравится ему еще больше.
Потом, как бы совсем между прочим, он сказал, что на свадьбу – «А ты наверняка хочешь свадьбу, я просто уверен», – у них денег нет.
– Так что парадные залы, фата там и прочее – я знаю, все девушки об этом мечтают, не спорь! – отменяются. Короче, все эти церемонии не для меня, извини! Давай просто и скромно, посидим где-нибудь: ты, я, мама и Софья – согласна?"
"Ошарашенная, Аля кивала и убеждала его, что никакой пышной свадьбы и белой фаты она никогда не хотела. «Нет, правда, честное слово!»
В общем, решили – заявление пойдут подавать во вторник, в понедельник в загсе, кажется, выходной.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Аля.
– Где-то слышал.
Они рассмеялись.
Уехала Аля поздно – сказала, что бабушке нездоровится. На самом деле очень хотелось побыть одной.
На пороге долго целовались. По-другому, не так, как обычно. И Аля снова плакала, а Максим смеялся и называл ее дурочкой.
– Ведь все хорошо, чего ты ревешь?
Она улыбалась и сквозь слезы твердила:
– Не знаю…
Теперь предстоял разговор с бабушкой.
Самое сложное.
В метро Аля уснула, чуть не проехав свою станцию.
На улице пахло весной, и воздух был прохладным и свежим. Скоро лето, экзамены, выпускной, а дальше – каникулы, торчащее пузо, свадьба и… Вся жизнь! Большущая, длинная, долгая! Вместе.
Утром увидела, что бабушка смотрит на нее странно, с каким-то любопытством:
– Аля, ты что-то поправилась! Или мне кажется?
Покраснев, отвела взгляд:
– Ну да… немножко. На углеводы потянуло, на булочки.
