Семью ты с ним не создашь – это смешно. Будешь поить, кормить, носки его вонючие стирать. А потом все, бай-бай, Алевтина! Да и вообще, – Оля с сомнением посмотрела на Алю. – Ты, Добрынина, уж извини, не в его вкусе. Так, перекантоваться. Бабы у него знаешь какие? Не знаешь. А бабы у него, Алька, как на подбор! Не нам, подруга, чета.
– Все, Оль, – Аля встала со стула. – Тема закрыта. Что там у нас и как, мы разберемся. Да и я взрослая девочка. Все, я пошла. Извини. И еще, – Аля помолчала, – не говори никому, ладно? Даже Олегу!
– Ладно, как скажешь.
Ему вообще все до фонаря, включая меня. Только запомни мои слова – будешь страдать. От таких, как твой Родионов, одни слезы. А насчет «взрослая»… Какая ты взрослая? Ты же ребенок! И опыт твой – тьфу! С комариную душку! А кто-нибудь видел ее, комариную душку?
Аля вышла с кухни. Ну вот, пообщались. Зря она проболталась. Зря. У Ольки вообще длинный язык, да и куча общих знакомых… Хотя что ей эти знакомые? Да и все остальные? Ей на всех наплевать! На всех! Кроме, конечно, бабушки и Максима.
С переездом Максима в Москву времени у Али почти не было.
Старалась хотя бы через день появиться на Юго-Западе.
Приезжала и заглядывала ему в глаза: рад он ей?"
"При виде нее глаза загораются. Прижимает к себе и долго не отпускает. Нюхает волосы, утыкается носом в шею. Выходит, скучает?
С работы Аля всегда звонила, узнать, есть ли у него дела и приезжать ли ей. Максим отвечал сразу, без минуты раздумий:
– Когда ты будешь? Сколько у тебя сегодня уроков?
И Аля неслась к нему с одной мыслью: через час я его увижу!
Пропустила два педсовета – незамеченным это не осталось.
Директриса появлялась в школе редко – по-прежнему много болела. Но и на заслуженный отдых не уходила.
Аля слышала разговоры: «Как же, уйдет! Такие своими ногами не уходят. И выпереть ее не выпрут – участница войны, орденоносица. Так и будет небо коптить. А что ей дома-то делать? Ни мужа, ни детей, ни внуков. Одна работа всю жизнь, любимые слова: я все отдала этой школе!»
Виктория, злющая из-за неясной ситуации, бегала по коридорам и совала нос во все – торчала на открытых уроках, смущая детей и преподавателей.
Приходила на родительские собрания и делала учителям замечание.
Торчала в школе от зари до зари, уходила, кажется, последней.
«Странно, – думала Аля – да, всем понятно – выслуживается. Хочет на место директора. Но чтобы так рьяно? Да и важный муж наверняка бы помог. Просто не сдвинуть сейчас директрису никакими связями и силами.
