Мужчина, увидев, что Аля проснулась, подняв большой палец, весело ей подмигнул.
А женщина посмотрела на нее с сочувствием, жалостью и, кажется, завистью. Или ей показалось?
Бабушка, к счастью, спала.
Умывшись, Аля разглядывала свое отражение.
Изменилась. Как она изменилась! Не просто изменилась – стала другой. Глаза горели, кожа пылала и светилась, припухшие губы словно налились живительным соком.
И волосы! Волосы у Али были обычные, серые-пепельные, по словам бабушки, не густые и не жидкие – самые обычные, как у многих.
Закрутишь – ничего, распустишь – бедновато. Так вот, эти прямые, довольно тусклые, обыкновенные волосы вдруг заблестели, порыжели-позолотились, стали пышнее, как будто обрели волшебную силу и – вот чудеса! – на концах мягко и плавно закрутились волной.
И тело! Теперь это было другое тело, другая кожа, другая грудь. Все было другим. Грудь стала упругой, соски сделались жестче. Бедра чуть раздались. Или показалось? С чего бы это им, интересно? Нет, бедра, кажется, те же. А вот кожа, тоже обычная, иногда шелушащаяся, с появляющимися вредными мелкими прыщиками, сухая, а на носу жирная, дурацкая, в общем, – явно стала шелковистее и глаже.
И куда пропали противные пупырки, так называемая гусиная кожа?
Аля вытерла волосы и осторожно, на цыпочках, пошла к себе. Кажется, уснуть будет сложно, хотя устала ужасно. Но разве можно выключить голову, избавиться от мыслей и воспоминаний? Не думать, не вспоминать эти два дня? Его глаза, руки, плечи. Да и нужно ли бежать от воспоминаний, если человек так безразмерно, так отчаянно счастлив?
Человек – это она, Алевтина Александровна Добрынина, двадцати четырех лет, учитель русского языка и литературы.
И еще – женщина Максима Родионова. Лучшего из мужчин на земле.
Только утром, собираясь на работу, вспомнила про встречу с Юрой. Настроение тут же испортилось. Ну ладно, это просто необходимо пережить. Юра – человек нескандальный, кажется, необидчивый. Она предложит ему остаться друзьями и, конечно, вернет браслетик.
Откажется дружить – еще лучше! Дружба с влюбленным и преданным Юрой в ее планы как-то не вписывалась.
В семь вышла. Товарищ Котиков уже стоял у подъезда. Курил.
– Ты куришь? – удивилась Аля, забыв поздороваться.
Он молча кивнул.
Глаза у Юрия были страдальческие, вид понурый, и даже знаменитые уши как будто поникли.
И жалко, и смешно.
– Слушай, Юр, – отведя глаза, сказала Аля. – Я хочу извиниться. Некрасиво вышло, согласна. Понимаешь, случайно встретила школьных друзей.
