Поехали, Юр?
При подъезде к городку небо чуть просветлело, и даже на пару минут показалось солнце. Приоткрыли окна – ворвался воздух, свежий после дождя, прозрачный, чистый, совсем не московский.
Аля показывала дорогу.
У входа на кладбище остановились.
– Мне подождать или с тобой? – осторожно спросил Юрий.
– Подожди, пожалуйста. Я недолго.
– Не торопись.
Аля медленно шла по раскисшей дороге. Пудовые от налипшей рыжей глины сапоги скользили и увязали.
Но небо стремительно голубело, и оживленно и радостно распевались птицы.
Маленькая скамеечка была черной от времени и дождя, почти прогнившей. Аля осторожно присела на краешек.
«Ну, здравствуйте, мои дорогие! Простите, что так редко вас навещаю. Совсем замоталась. Много работы, да и бабушка стареет и болеет. Мам, она хорошая, не переживай! И ты, баба Липа, не переживай! Нет, правда хорошая! Характер у нее не сахар, конечно… Но она, мам, замечательная. И живем мы дружно. Да и вообще… если бы не она…
Ладно, не буду… А у меня все хорошо.
На работе нормально. Дома тоже. Замуж не собираюсь. Пока. Не за кого. Бабушка грозится обычным уделом училки – одиночеством. Ну не знаю… как уж получится. А в общем, за меня не волнуйтесь. Я в полном порядке. Только очень скучаю по вам…»
Аля вытерла слезы, достала из сумки старое полотенце, прихваченное из дома и протерла памятник.
Долго разглядывала мамину фотографию: такая молодая и такая красивая! А глаза все равно печальные. На фото ей двадцать лет, вся жизнь впереди. А кажется, она все понимала, все предчувствовала – и любовь свою несчастливую, и очень короткую жизнь…
Попрощавшись, Аля пошла к выходу.
Села в машину, Юра вопросов не задавал.
Глянул на ее сапоги:
– Снимай!
– Что? – не поняла она. – В каком смысле?
– Да без всякого смысла, – рассмеялся он. – Просто снимай!
Аля молчала.
– Снимай, снимай. Верну, не беспокойся.
Она медленно стянула сапоги и выставила их на улицу.
Юрий бодро выскочил из машины, взял сапоги и пошел к старой ржавой бочке, стоящей у входа на кладбище.
Обалдевшая Аля наблюдала за ним.
Достав из кармана тряпку, он тщательно вымыл сапоги от глины и прилипших листьев, повертел их в руках, пару раз стряхнул и двинулся назад к машине.
Аля сидела как в ступоре.
– Спасибо, – с трудом выдавила она, натянув чистые и легкие, без налипшей грязи, сапоги. – Ты… зря.
– Не за что. Ну что, рванули?
Въехали в городок.
– Сверни направо, – попросила Аля. – Теперь чуть левее и, пожалуйста, притормози.
