Навсегда, понимаешь? Просто нет вариантов! Это твое, так сказать, светлое и очень предвиденное будущее! Старая дева, занудная училка, корпящая по ночам над тетрадками. Ну как тебе перспективка?
Ошарашенная, Аля медленно проговорила:
– Ну ты, ба, даешь! Я, прямо скажем, в глубоком шоке. Выходит, ты сводница? Увидела первого попавшегося нелепого парня и сразу замуж родную внучку? Как говорится, черт с ним, какой он, наплевать, откуда и вообще, главное – чтобы взял, да, ба? Женился? А то, что я его не люблю, – Аля распалялась сильнее, – так на это наплевать, правда? Вообще не вопрос – при чем тут любовь? При чем тут его огромные уши, как будто у Чебурашки? Главное – чтобы в загс, да, ба? А там уж как сложится.
Стерпится – слюбится, да?
Софья Павловна усмехнулась:
– Уши его тебе не понравились? Смешной, говоришь? Да, не Ален Делон, ты права! Только, Аля… – Бабушка замолчала и посмотрела в окно. – Может, пора изменить судьбу? Не ждать прекрасного принца и не влюбляться в красавцев, как это сделали я, твоя бабка, и твоя несчастная мать? И что, чем все кончилось? Может, пора хотя бы тебе включить голову?"
"– То есть, – Аля саркастически усмехнулась, – надо просто выйти замуж.
Выйти, и все? Да, ба? А за кого – какая разница? Кривой, косой, лопоухий? При чем тут вообще красота? Вот в этом я с тобой готова согласиться – красота тут вообще ни при чем! Только малюсенькая деталь. Крошечная такая, ну просто с мизинец: любовь, ба! Мужа надо любить. Это понятно – и тебе, кстати, лучше других!
Софья Павловна молчала.
Аля, красная от злости и раздражения, а главное – от неожиданности, нервно постукивала костяшками пальцев по столу.
– Прекрати. – Ба накрыла Алину руку своей, чтобы прекратить этот стук. – А ты правильно сказала. Мне, как никому, это известно. И именно поэтому, Аля, я имею право сказать.
Аля резко встала со стула.
– Нет, ба. Не имеешь. Потому что, – она запнулась, – советовать может только… счастливый. Прости. – И вышла из кухни.
Возмущению ее не было предела. Как ее ба, величественная и мудрая, сдержанная и справедливая Софья Павловна, могла выдать такое? Какое унижение, какой позор! Выйти абы за кого, только чтобы «устроить личную жизнь».
Софья словно чувствовала свою вину и вела себя соответствующе – заглядывала в Алину комнату, без конца предлагала «попить чайку» или выйти «за вкусненьким». Даже поинтересовалась самочувствием деда – вообще из ряда вон!
Два дня Аля дулась.
