– В общем так, Лева, – сухо сказала она. – Мы не в казарме. И твои методы воспитания, извини, не подходят. Со своим сыном я буду разбираться сама. – Резко поднявшись, Вера вышла из комнаты. Правда, вскоре вернулась, поняв, что перебор.
Накрыла чай, разрезала торт. Выкатилась старуха – полуслепая, полуглухая – и стала есть торт. Жадно, неопрятно, причмокивая и прицокивая. Его едва не стошнило.
В общем, с Верой они вскоре расстались.
Вопросов она не задавала – баба умная, все поняла. И из поликлиники вскоре уволилась.
А потом появилась нежная, милая, тихая Галочка. Галчонок, Галюша. Как же ему повезло – словно лотерейный билет вытащил. Такой любви и заботы он никогда не знал. Она все понимала, все улавливала по одному взгляду – можно было и не говорить. И тут же, в ту же секунду, все его желания исполнялись и потребности удовлетворялись. А ведь обычная женщина, каких миллион. Если быть честным, на таких, как она, он внимания не обращал: обычная тетка средних лет, полноватая, рыхловатая, с довольно простым, наверняка в молодости миловидным лицом.
Замужем она не была, детей у нее не было. С виду типичный синий чулок. Но разве дело в этом? Правда, это он оценил после шестидесяти."
"Галочка, Галина Ивановна, работала в бухгалтерии Союза писателей. Корпела над договорами, теряла зрение.
Познакомились они так: в договорах – обычная история – было что-то напутано, и он, кипя от раздражения и гнева, бросился в бухгалтерию.
Увидев маститого автора, тетки оторвались от своих вечных бумаг и уставились на него.
Вел он себя неважно: орал, возмущался, грозился.
Женщины испуганно молчали. Вступать в полемику с Добрыниным никто не решался.
И тут он услышал слабый голосок:
– Лев Николаевич, дорогой вы наш человек! Успокойтесь! Не надо нервничать. Не дай бог, подскочит давление!
– При чем тут давление? – опешил он, но стушевался. Голос был мягким, бархатным и действовал успокаивающе.
– Ради бога, успокойтесь! Я сейчас во всем разберусь.
– Не надо меня успокаивать, – смущенно пробурчал он. – А вот разобраться придется, моя дорогая!
Дорогая – обычная женщина средних лет, светловолосая и светлоглазая, довольно миловидная, с очень спокойным и доброжелательным взглядом, – мягко улыбнулась и посмотрела на часы:
– У нас через двадцать минут обед. Но я на обед не пойду, – без всякого пафоса заявила она, – и, уверяю вас, за час во всем разберусь.
