Какой он дурак! Поменять все это на страсти, которые непременно пройдут? Софья ни за что не отдаст ни квартиру, ни все остальное. Тем более что это он ее бросает.
А Зоя… Милая, чудная Зоя… Нет, она замечательная, кто спорит? Но как она впишется в новую жизнь? Сколько должно пройти времени? Сколько это отнимет сил? Все эти рефлексии, эти вечные слезы и непрекращающиеся страдания, чувство вины и обиды…
Библиотечные, начитанные дамы – существа нежные, впечатлительные. А уж его Зоя тем более.
К тому же придумала себе: я падшая женщина! Фантазерка, ей-богу! Где Чехов и где они? Да и вообще – чеховская Анна фон Дидериц была замужем, а Зоя нет.
К тому же девятнадцатый век не середина двадцатого. Да Лев Николаевич не раз слышал истории – эти провинциальные тихони-схимницы в роль входят быстро, потом не остановишь. Прежняя покажется святой.
А Сонька… Дрянь, конечно. Неблагодарная стерва. Но на роль его жены годится только она. Да, и как он мог забыть о сыне? Кстати, где он, этот паршивец? Надо бы спросить у Маши, но очень хочется спать… И, громко и сладко зевнув, через минуту оказался в объятиях Морфея.
Еще был роман. С Верой, врачихой из литфондовской поликлиники.
Тогда он влюбился, и не на шутку. Но и там все было непросто – больная мама, маленький сын. К детям Лев Николаевич был равнодушен. И отцом был так себе. Даже к собственному и единственному сыну относился спокойно. Правда, Саша никогда не был образцово-показательным ребенком.
Докторица, очень милая, с виду казалась тихоней, но характер был ого-го.
Точно не Зоя.
Вера привыкла бороться. Одна растила сына, тянула семью. Да и старуха-мать – сколько же сил она отнимала!
Она любила зиму, звала Льва в лес покататься на лыжах. Господи, какие лыжи? Он упирался как мог. Но ведь настырная – уговорила. Точнее – заставила. Поехали в лес, куда-то по Белорусской.
Нет, красота, кто же спорит! С полчаса Лев возился с креплениями. Кряхтел, чертыхался. Вера стояла напротив, заливаясь от смеха.
А потом рванула вперед – через пару минут и след простыл.
А он, красный, злющий и чертыхающийся, еле плелся и проклинал все на свете, включая спортивную Веру.
Как-то пригласила в гости. Пришел как положено: торт, цветы, конструктор ребенку. Тихий, бледный, молчаливый парнишка еле-еле прошелестел:
– Спасибо.
– Не слышу! – Лев наклонился, прижав руку к уху. – Не слышу! Чего так тихо? Ты мужик или нет?
Паренек покраснел и глянул на мать.
Вера нахмурилась:
– Гриша, иди к себе.
Мальчик тут же исчез.
