Мало ей, так теперь еще и эта новость! Но что она натворила такого, чтобы жизнь ее так наказала? Что там можно украсть, какое там расхищение государственной собственности?
На негнущихся ногах Аля поплелась к метро. С неба посыпала острая, серая крупа. Аля поежилась и сунула руки в карман. Что ж, все понятно – наступил ноябрь.
Очень замерзла, а ноги домой не несли.
На известие о своем добровольном увольнении Оля не на шутку разбушевалась:
– Ну какая гадина эта Елизавета! Ты что думаешь, я не знаю про ее шахер-махеры? Ха! Да побольше других! И накладные видела, и знаю про все махинации! Она у меня так загремит, что еще в ногах поваляется! Да это я на нее в суд подам, а не она на меня! Это я возьму адвоката и засажу ее на пару лет! Связи у нее! Подумаешь! И у меня связи!"
"– Остынь, – ответила Аля.
– Остынь и переживи. Тебе ее не перепрыгнуть – ни ее, ни ее связи. Я ее видела. Просто переживи и постарайся забыть. Сама знаешь, кто к ней ходит на поклон. Переверни страницу и… начинай новую жизнь.
Как ни странно, но Оля похлюпала еще пару минут, поскулила, попоносила бывшую заведующую последними словами и довольно быстро утихла.
– Вот и молодец, – одобрила Аля. – Тебе о здоровье думать надо, а не о судах. Суды мы сейчас не потянем.
Олю перевезли домой через неделю.
В коридоре, куда вышла бабушка, Оля шутовски поклонилась:
– Спасибо за хлеб и кров, Софья Павловна! Низкий поклон!
Бабушка брезгливо поморщилась:
– Не ерничай и не юродствуй! Это не мне спасибо, Оля, а твоей подруге.
Видишь, как получается – когда она тебе была не нужна, ее страдания тебя не заботили. А как понадобилась – вот она! Как трое из ларца, только свистни!
А это надо ценить, дорогая! Не всем выпадают такие друзья. Вот и тебе – за что? Непонятно.
– Ба, ну хватит! – разозлилась Аля. – Нашла время, ей-богу!
Доехали на такси, Смешно, два квартала, а по-другому не доберешься. Таксист оказался мужичком жалостливым, помог донести вещи. Оля стояла на пороге своей квартиры и оглядывалась.
– Ого, Добрынина! Такой чистоты я и не помню!
Спасибо, однако, не сказала.
– Все? – усмехнулась она. – Груз отгружен и сдан? Накладная подписана?
«Шутит, уже хорошо», – подумала Аля.
Через пару часов, накормив Олю обедом, она наконец вышла на улицу.
День был холодный, но солнечный. Небо голубое, совсем не ноябрьское. Деревья стояли голые, жались стыдливо, смущенно, не было уже и опавших листьев – работящие дворники давно смели их с мостовых и тротуаров.
