Для меня он был серой мышью, бледной тенью маминых грехов. Я даже злиться на него не могла, испытывая лишь снисходительное презрение. Наверное, такое восприятие этого человека сформировалось у меня по проекции отношения к нему папы, уверенного в своей непревзойдённости. Измена матери явилась страшнейшим ударом по его самолюбию. Насколько мне помнилось, в разговорах с матерью он редко упускал возможность пройтись по личности её «этого». Он так и называл его всегда — «этот твой», словно мамина новая любовь на заслуживала даже отдельного слова.
Отцу было тяжело принять, что его могли на кого-то променять. А я… а я была папиной дочкой, обиженной на весь белый свет.
И вот теперь я смотрела на имя маминого нового (старого?) мужа и невольно вспоминала рассказ Глеба про своего отца: учёный, академик, физик-ядерщик… один из умнейших людей.
Фигура? Фигура.
Жаров выполнил домашнее задание на пять с плюсом и пробил мне не только Ф. И. О. хозяина чёрного внедорожника, но и адрес проживания, со всеми подобающими явками-паролями.
Оказывается, мать со своей семьёй всё это время проживала в соседней области. Восемь часов на машине… Это мало или много? Да какая разница! Люди при желании и из Австралии к близким прилетают!
Салфетка вновь полетела в мусорное ведро.
На этот раз меня хватило аж на пятнадцать минут.
— В следующий раз на части рви, чтоб уж наверняка, — посоветовала я сама себе, снова выуживая из мусора скомканные записи. — Интересно, почему Глеб приезжал сюда на машине отца?
Ответов не было.
Впрочем, как и логики в происходящем.
— Вот видишь, ты уже разговариваешь сама с собой, — пожаловалась я своему отражению в зеркале и отправилась спать. Голова раскалывалась на части, скорее всего — из-за выпитого накануне, а может быть, из-за обилия поступившей за последнюю неделю информации.
Снилась мне мать. Молодая, можно сказать совсем юная, и отчего-то несчастная. Она ничего не говорила, просто смотрела на меня, зато я исходилась криками, воплями и матами, отчего-то мне хотелось получить от неё хоть какую-то реакцию, но Элина оставалась немой и печальной, чем неимоверно меня бесила.
Проснулась я уже за полночь. В холодном поту и с трясущимися руками. Ну, хоть голову отпустило, и на том спасибо.
Резко подскочив на кровати, заметалась по квартире, хватая вещи и одеваясь. На сборы мне потребовалось каких-то десять минут, по истечении которых я выскочила из квартиры, прихватив с собой злосчастную салфетку и ключи от машины.
