Новгородцев напрягся — скулы, покрытые дневной щетиной, стали острее, — наверное, уже догадываясь, что ждёт его впереди.
— Выбирай, — потребовала безапелляционно. — Выбирай, либо она, либо я.
Глеб на мгновение прикрыл свои глаза, пряча боль, плескавшуюся на дне серо-голубой бездны, после чего резко распахнул веки, выдохнув:
— Кир, я не могу.
— Понятно, — заключила без всяких эмоций, отворачиваясь от собеседника. Это были последние слова, которые я смогла выдавить из себя. До города мы доехали в полной тишине.
И лишь выскочив из салона автомобиля, нашла в себе силы и бросила через плечо сдавленное «прощай».
Глава 11. Неправильные решения
— Глеб, выйди из транса, — спокойная, но требовательная фраза начальства резко возвращает меня к реальности.
Тряхнув головой, пытаюсь отогнать очередное наваждение, которые уже почти два месяца туманят мне разум.
— Александр Дмитриевич, я… — слабая попытка оправдаться. Но человек, сидящий в кресле напротив, даже и не думает меня слушать, перебивая на полуслове:
— Бери отпуск.
Из тебя сейчас работник буквально никакой.
Шеф никогда не был склонен к тирании, к принципиальности — более чем.
— Справлюсь, — твержу упрямо, уже в который раз пытаясь обмануть себя и окружающих.
— Ты уже не справляешься."
"На стол передо мной летит папка с моим последний делом.
— Скажи спасибо, что я сел проверять.
Возразить мне нечего. Ошибка в документах, допущенная из-за моего «справляюсь», могла обойтись нашему клиенту в круглую сумму, а то и проблемами покрупнее, типа реального срока.
Ситуацию усугубляет то, что подобное со мной случилось впервые, и как нужно вести себя в такие вот моменты, я представляю плохо. Хотя кого я обманываю. В эти последние пару месяцев я вообще с трудом соображал, потерял концентрацию. Информация из внешнего мира поступала в мозг словно через пелену — медленно, приглушённо, невнятно…
— Я всё исправлю, — обещаю упрямо, наверное, это звучит по-детски и глупо, но я искренне стараюсь верить в то, что говорю. Сохранять покерфейс при плохой игре я научился ещё в детдоме, а то и ещё раньше.
Александр Дмитриевич вздохнул. На какой-то момент мне даже показалось, что разочарованно. Смешно, мне в мои тридцать не всё равно, что обо мне подумает шеф.
— Глеб, ты идёшь в отпуск, — в приказном тоне выдвинул он свой ультиматум.
— Нет, — продолжаю упорствовать, не привык я к тому, что моей работой могут быть недовольны. С первого дня здесь я был практически идеальным сотрудником.
