Всё в порядке?
Тон был будничный, слегка ленивый и неспешный, но несмотря на это, ему всё равно было не по себе, по крайней мере пальцы, с остервенением сжатые на руле, говорили о том, что спокойствие его было напускным.
Подметила это всё как-то автоматически, словно наблюдая за нами со стороны, как если бы мои душа и тело разделились. Он, я и тонна обмана.
Из динамика донеслась неразборчивая речь, но сейчас смысл разговора и не имел никакого значения. Тот факт, что я слышу голос матери спустя столько лет, буквально сводил с ума.
Я не хотела её слушать, но с какой-то фанатичной жадностью напрягала слух и ловила каждую нотку, каждую интонацию. Отчего-то у меня сложилось впечатление, что она чем-то недовольна.
Новгородцев, закусив губу, стоически внимал телефонную отповедь — а мне очень хотелось, чтобы это была именно она. Во мне вообще проснулась доселе небывалая кровожадность.
Голос в трубке стих, и мой спутник так же ровно сообщил:
— Извини, я сейчас за рулём, не могу говорить. Поверь, всё под контролем, — его собеседница попыталась возразить, но он повторил, на этот раз куда более резко: — Всё под контролем.
Утверждение сомнительное.
— Я перезвоню. Через час.
Ему сказали что-то ещё и… отключились.
И вместе с этим я словно вернулась в своё тело, ощутив острую боль в висках. Словно черепная коробка не выдержала и решила разорваться от абсурдности происходящего.
Прижала пальцы к вискам, пытаясь совладать с собой… дыхание было сдавленное и недостаточное, точно в приступе удушья.
— Кир…
— Молчи.
Прошу тебя, только молчи.
О панических атаках до этого дня я только читала, и относилась к этому явлению достаточно скептически. Однако с каждым следующим мгновением, проведённым наедине со своей болью, мне становилось всё… страшнее. Казалось, ещё чуть-чуть — и я либо задохнусь, либо просто не выдержу ритм сердца, которое безостановочно трепыхалось в груди.
Вывел меня из этого состояния Глеб, коснувшись моей коленки кончиками своих пальцев.
— Кира?
Меня буквально вырвало из пучины паники, которая в одно мгновение переродилась в приступ кипящей злости.
— Не смей! — прорычала я, откидывая его руку в сторону. — Не смей меня больше трогать никогда.
Не знаю, чего он там от меня ожидал, но Новгородцев явно опешил от силы моих эмоций.
Внедорожник нервно дёрнулся вбок, чуть не протаранив попутный автомобиль. Водитель недовольно засигналил нам, а я подумала о том, что, попади мы сейчас в аварию, это был бы не самый плохой исход этой истории.
