— На этом думаю всё, — резюмировала я и, обойдя стороной когда-то идеального незнакомца, отправилась к лифтам.
***
Ночь я провела у окна, всматриваясь в миллионы ярких огней над рекой и вспоминая всё то, что было. Мне нравилось представлять, что чёрное небо с редкими вкрапления звёзд, окутывало меня как палантин, защищая ото всего на свете. Слёз не было, великой драмы тоже, только горечь разочарования и вера в то, что теперь, всё будет иначе.
*Группа ""Дайте танк!"", песня ""Маленький""
Глава 21.
Новые реалии
Демоны просились наружу, скребя когтистыми лапами по моей истерзанной душе и требуя свою порцию крови и разрушений. За последнее десятилетие я даже как-то подзабыл, что тяга к самоуничтожению может быть настолько сильной и… притягательной.
Вот уже битый час я сидел в первом попавшемся баре и методично накачивал себя дешёвым алкоголем, от которого на утро наверняка будет хреново. Но меня это не пугало, скорее наоборот, даже подзадоривало.
Мысли в голове становились вязкими и неподъёмными, самоконтроль постепенно отступал, освобождая место демонам и той самой жажде дестроя, что в своё время заставляла меня бежать из дома и искать приключения на собственную задницу.
Будь я чуть потрезвее, непременно испытал бы уже привычный укол совести перед родителями за то, что в подростковом возрасте беспрестанно трепал им нервы. Но сегодня моя вина была куда обширней.
Но на повестке дня стоял в разы более тяжкий грех. Несмотря на все доводы разума, я чувствовал, что облажался и не смог спасти мать.
И пусть в её состоянии за последнюю неделю ничего особо не изменилось, мне начинало казаться, что всё кончено.
А тут ещё и история с Кирой, в которой я тоже обделался по полной. Вот только вместо чувства вины, во мне плескалась злость, чёрная и всеобъемлющая.
— Сволочи! — вьетнамским флешбеком звучал в голове голос Людмилы Викторовны, нашей воспиталки из детского дома. — Сволочи! — любила повторять она.
— Какие же вы тут все сволочи. Только и умеете, что врать, ломать и рушить. А знаете, почему вы здесь? Потому что настолько выродки, что никому нафиг не сдались…
Наверное, её слова не были лишены истины. В свои двенадцать каждый из моих «соратников» успел отличиться в воровстве, разбоях и бродяжничестве. И это были лишь цветочки.
Я никогда не был ангелом, но мне нравилось верить в то, что однажды всё изменится, и сволочь во мне станет человеком.
