И на старуху бывает проруха? Случись ему выжить, под трибунал бы загудел, а оттуда прямехонько к стенке, поскольку такое не прощается.
Голова капитана трещала, наполнялась звоном. В ней кто-то беспощадно колотил в рельс.
На улице остановился грузовик. К запертым воротам побежали солдаты.
— Эй, на территории, вы что там, развлекаетесь? — проорал бас из-за забора.
Матерился сержант Малахов, строя бойцов. Все на месте, больше никто не пострадал? Люди становились в рваную шеренгу. Пятнадцать человек, включая самого Малахова.
Все целы. В здании находился только Филимонов, охранявший подвал.
Солдаты загнали работников института в угол бетонного забора, наставили на них автоматы. Немцы плакали, молились.
Павел допускал, что большинство из них не имело отношения к массовому истреблению граждан. Но ведь они не могли не знать, над чем работает Мендель. У капитана не было времени на то, чтобы выяснять всю подноготную этого славного заведения.
— Прошу внимания, господа ученые и прочие любители экзотических экспериментов! — на очень даже неплохом немецком языке объявил Павел.
— Нам требуется информация о местонахождении доктора Менделя и его ближайших соратников. Если она не будет предоставлена в течение ближайших десяти минут, то я прикажу вас расстрелять. Время пошло.
Толпа зароптала. Мол, мы всего лишь мирные гражданские служащие, лаборанты и младшие научные сотрудники. Нам недоступна полная картина. У каждого был свой сектор работы. Мы смешивали химические вещества, изготавливали препараты, проводили инъекции и следили за состоянием больных, которым доктор назначал курс лечения.
Здесь нет военных преступников.
Павел терпеливо ждал, поигрывал пистолетом. Он понимал, что эти господа в белых халатах в целом были правы. Все, кого Мендель в этот день призвал на работу, были мелкими исполнителями, от которых ничего не зависело. Одни их руководители покончили с собой, другие ушли, растворились в недрах пылающего города, прикрылись этой кучкой перепуганных сотрудников.
Особо усердствовал лысоватый тщедушный мужчина. Его челюсть тряслась, с носа сваливались очки в тонкой оправе. Это был Хорст Вернер, заместитель руководителя биохимической лаборатории.
Он сказал, что прекрасно понимает чувства советских военнослужащих. Сам на их месте тоже сердился бы. Но все сотрудники заведения действительно не знали, что подвал заминирован. Они же не самоубийцы, не стали бы молчать об этом.
Утром в центре города уже шел бой.
