Все правильно, товарищ майор. — Градов тяжело вздохнул. — На что-то другое я не мог рассчитывать. Вот если бы на месте этого ответственного товарища оказались вы, то разве не стали бы меня арестовывать?
— Я бы не стал, — проворчал Павел. — Поскольку в своем уме, дружу с головой и умею отличать врагов от порядочных людей. В моем представлении вы совершили подвиг, на который сподобится лишь один человек из тысячи. Только полный идиот, перестраховщик и бессердечная скотина может отправить вас за решетку.
— Спасибо, товарищ майор.
— Градов как-то растерялся. — Доброе слово, знаете ли, и кошке приятно. Вы не боитесь, что сейчас такое говорите и нас могут услышать?"
"— Не боюсь, Иван Максимович. Кстати, что случилось с офицером английской разведки, господином Лоу, если не ошибаюсь? Его еще не отправили в далекий колымский лагерь за наглую шпионскую деятельность?
— Нет, надеюсь, его судьба будет не такой суровой. Дугласа увезли свои. Я слышал, как прибыли люди, говорящие по-английски. Озвучу крамольную мысль, товарищ майор.
Наши временные союзники, остающиеся идеологическими противниками, никогда не бросают своих. У них нет такой окаменелой бюрократии, как у нас. Кстати, Павел Викторович… — Узник в камере напротив тоже стоял, взявшись за решетку, в полумраке вырисовывалось непрозрачное тело. — Когда я вас видел в последний раз, вы спешили на поиски доктора Менделя. Что-то не сложилось, я прав? Рискну предположить, что ваш арест как-то связан с обстоятельствами преследования этого субъекта.
Павел в нескольких словах рассказал Градову о том, что случилось. В этом не было никакой военной тайны. К черту секреты, если государство по-свински относится к своему солдату. Он чувствовал симпатию к арестанту из соседней камеры. А к тем, кто его закрыл, — ни капли.
— Руку, говорите, раздробило злодею. — Градов невесело усмехнулся. — Жалко, что не голову. Ну что ж, теперь он будет резать и мучить людей одной рукой. Я уверен, у него получится. Давайте рассуждать, Павел Викторович.
Мендель был в сознании после взрыва? Да, он крепкий орешек, уверен, что способен переносить боль. Если их не нашли, то все плохо. Значит, они ушли к своим. У них могли быть при себе антисептики и болеутоляющие средства. Уверен, есть нож. Если Мендель поймет, что другого выхода нет, он даст отсечь себе руку и прижечь культяпку. Ильза Краузе с радостью претворит это в жизнь. Ей не в диковинку препарировать человеческую плоть. Будьте готовы, товарищ майор.
