Он медленно приближался к противнику, вытянул руку с пистолетом, затаил дыхание, беззвучно переступал с пятки на носок.
До края мыса оставалось метров пять, когда занервничал мужчина, опекаемый солдатами. Он что-то почуял, не был таким толстокожим, как они, резко обернулся, заставил солдата отпрянуть.
Права на ошибку у Павла не было. Каждому по пуле! Он дважды надавил на спусковой крючок. Звуки выстрелов разлетелись по воде.
Один солдат вместе с автоматом ничком повалился в воду. Второй успел повернуться.
В лунном свете блеснули испуганные глаза, но пуля вовремя пронзила его висок. Он закачался, нога соскользнула с обрыва, и второе тело обрушилось в воду."
"Мужчина, оставшийся без опеки, зашатался, закричал. Павел метнулся вперед, схватил его за шиворот, оттащил от обрыва, швырнул на площадку. Тот выл от боли, закатился под небольшой козырек над скалой и угодил в кострище. Посыпались искры, вверх взмыла зола. В огне копошился однорукий субъект, ныл, что-то мямлил. Он не успел обгореть.
Капитан нагнулся и вытащил его за ногу.
Это был он, доктор Мендель, демон смерти, юное дарование, уничтожившее несколько тысяч узников в одном лишь Аушвальде! Никчемное существо, измазанное сажей, каменной крошкой, чем-то жирным, липким.
— Вы кто? Не трогайте меня, оставьте в покое, — блеял он, отбиваясь ногами.
Разговаривать с ним было не о чем. Павел рывком поставил калеку на ноги, воткнул ствол пустого пистолета в висок.
— Контрразведка СМЕРШ к вашим услугам, герр Мендель.
Признаюсь вам честно, для нас было важно, чтобы вы не ушли к союзникам. А живы вы или нет — дело десятое. Так что при малейшем бунте я вас с удовольствием прикончу. Слушайтесь меня, не сопротивляйтесь. Тогда, может быть, еще поживете. Я доступно объясняю? — Капитан снова схватил его за шиворот и поволок по тропе, награждая пинками.
Плевать, что инвалид. Нечего тут прикрываться своей физической ущербностью!
Он затащил стонущее тело за скалу, торчавшую в пятнадцати метрах от края мыса.
Там капитан, заставил доктора открыть рот и затолкал в него его же скомканную перчатку. Мендель давился, выпучивал глаза. Но этого было мало.
Штаны немца поддерживал широкий кожаный ремень. Павел рывком выдрал его из петель, примкнул единственную руку этого изверга к туловищу, сильно затянул и решил, что теперь все нормально. Он ногой утрамбовал пленника в нишу, придавил подошвой, а сам высунул голову и стал наблюдать за обстановкой.
