– Думаю, принц в состоянии постоять за себя, – сказал он сухо.
– Да. Да, возможно. Он на редкость умен, – проговорил Торвельд и поднялся, давая понять, что разговор окончен. В этот же самый момент Дэймен заметил в спальне шевеление. – Надеюсь, после коронации Лорана наши отношения с Виром укрепятся.
«Это потому что он обворожил тебя, – подумал Дэймен. – Потому что ты очарован им и не представляешь, какой он на самом деле».
– Если хочешь, передай ему это. О, и еще передай, что сегодня я рассчитываю заткнуть его за пояс, – с улыбкой добавил Торвельд, когда Дэймен выходил из его покоев.
* * *К счастью, Дэймен просто не успел подвергнуть себя опасности, передав Лорану нечто подобное: его повели переодеваться, сообщив, что он уезжает вместе с принцем. «Куда уезжаю?» – можно было не спрашивать. Торвельд гостил в Вире последний день, и о его страсти к охоте знали все.
Настоящие охотничьи угодья располагались в Шастильоне, но за один день туда и обратно было не успеть, да и в негустых лесах вокруг Арля имелись неплохие места.
Поэтому, слегка навеселе после вечерних возлияний, к десяти утра половина придворных собралась и отъехала от дворца.
Смешно и нелепо, но Дэймена несли на паланкине вместе с Эразмом и несколькими хрупкими питомцами. Их взяли с собой не охотиться, а прислуживать господам после того, как охота закончится. Дэймена с Эразмом приставили к королевскому шатру. До отъезда патрской делегации бежать Дэймен не мог. Он не мог даже использовать вылазку для осмотра Арля и его окрестностей, потому что паланкин накрыли пологом.
Зато Дэймен обозревал сношающиеся парочки, узором вышитые на внутренней стороне тяжелого шелка.
Знать охотилась на вепря, точнее, на санглиера, как вирцы называют крупную северную породу с длинными клыками у самцов. Слуги, поднявшиеся ни свет ни заря – или, возможно, даже проработавшие всю ночь, – перенесли в лесок роскошь дворца, возведя богато украшенные шатры-павильоны с флажками и знаменами. Красавцы-пажи подавали закуски и прохладительные напитки.
На этой охоте в гривах у коней были ленты, в седлах – драгоценные камни; на этой охоте кожаные принадлежности были натерты до блеска, подушки – взбиты, любые прихоти – исполнены. Однако, роскоши вопреки, охота – занятие опасное. Вепрь умнее оленя и зайца, которые бегут, пока не спасутся или не будут пойманы. Разъяренный вепрь, бесстрашный и агрессивный, вполне может дать отпор.
Охотники прибыли на место, отдохнули, поели, снова сели на коней.
