Дэймен с опаской их оглядел и вроде признал в одном вирского надсмотрщика с корабля. Другого, темноволосого бородача в вирских одеждах, он прежде не видел. Пальцы бородача были унизаны серебряными перстнями.
– Этого раба прислали в дар принцу? – спросил бородач.
Надсмотрщик кивнул.
– Говоришь, он опасен? Кто он такой? Преступник? Пленный?
Надсмотрщик пожал плечами, мол, кто его знает.
– Не спускай его с цепи.
– Не болтай глупостей, мы не можем вечно держать его в цепях.
Дэймен чувствовал пристальный взгляд бородача.
Следующая фраза прозвучала чуть ли не с восторгом:
– Только посмотри на него. Даже принцу с таким легко не справиться.
– На корабле он бузил, и мы его одурманили.
– Ясно. – Взгляд бородача посуровел. – Кляп в рот и на короткий поводок его, когда устроите для принца показ. И позаботься о подобающей страже. Попытки бунтовать пресекай на корню. – Судя по пренебрежительному тону, Дэймена он считал мелкой сошкой, лишь одной из проблем на повестке дня.
Сквозь рассеивающийся туман в мыслях проступила догадка: его пленителям не известно, кто он такой.
Преступник. Пленный. Дэймен опасливо перевел дыхание.
Внимание к себе привлекать нельзя. Здравомыслие вернулось к нему достаточно, чтобы понимать: принцу Дамианосу не прожить в Вире и ночи. Куда лучше быть безымянным рабом.
Дэймен не сопротивлялся подготовке к показу. Он запоминал, какая дверь куда ведет, оценивал стражей. Пугали не столько они, сколько цепь ошейника. Ему завели руки за спину, заткнули рот кляпом, а цепь ошейника укоротили до девяти звеньев, так что даже на коленях он едва мог поднять голову.
Стражей разместили по обе стороны от него и по обе стороны от двери, лицом к которой он стоял. Дэймен успел прочувствовать напряженную тишину ожидания и учащающиеся удары своего сердца.
А потом все всполошились – послышались шаги и голоса.
Показ для принца…
Регент Вира хранил трон для своего племянника, кронпринца. О последнем Дэймен знал лишь, что он младший из двух братьев.
Старшего брата, бывшего наследника Вира, – Дэймен хорошо это помнил – в живых уже не было."
"В комнату входили придворные, внешностью довольно непримечательные, за исключением юноши, удивительно красивого лицом, – за такого на невольничьем рынке Акилоса выложили бы целое состояние. Дэймен мигом позабыл обо всех остальных.
Голубоглазый, златовласый, с очень светлой кожей, юноша был облачен в простые одежды на шнуровке.
