Дэймену хватало ума не отвечать на вопросы, заданные таким приторным голосом. Он поднял взгляд на Лорана. Это было ошибкой. Они уставились друг на друга.
– Может, он убогий? – предположил Гийон.
Не сводя с Дэймена ясных голубых глаз, Лоран повторил вопрос на акилосском.
Дэймен не сдержался, дерзкие слова вырвались сами собой:
– Да я владею твоим языком лучше, чем ты моим, дорогуша.
Акилосский акцент едва слышался – ответ Дэймена поняли все. В наказание надсмотрщик сильно его ударил, а кто-то из свиты для пущей верности ткнул лицом в пол.
– Король Акилоса сказал, что, если пожелаете, этого раба можно звать Дэйменом, – произнес надсмотрщик, и у Дэймена душа ушла в пятки.
По комнате прокатился изумленный шепот придворных. Обстановка, и без того напряженная, накалилась до предела.
– Король решил, что вас позабавит раб, прозванный в честь погибшего принца. Какая безвкусица. Что за дикая нация! – покачал головой советник Гийон.
На сей раз тон Лорана не изменился:
– Я слышал, король Акилоса думает жениться на леди Иокасте, своей любовнице.
Это правда?
– Официально ничего не объявлялось, но да, слухи ходят.
– Страной, значит, будут править бастард и шлюха, – заключил Лоран. – В самый раз для Акилоса.
В ответ Дэймен рванул к нему, словно забыв про путы. Рывок тотчас погасили цепи. Дэймен перехватил самодовольный взгляд Лорана. Кронпринц говорил достаточно громко – его услышал каждый.
– Ваше высочество, нам отвести его на крест? – осведомился надсмотрщик.
– Нет, – ответил Лоран.
– Заприте его здесь, в гареме. Но сперва обучите хорошим манерам.
* * *Два надсмотрщика, которым поручили это задание, выполнили его тщательно, с эдакой апатичной жестокостью. Впрочем, Дэймен теперь считался собственностью принца, и изувечить его они не желали.
Дэймен услышал, какие распоряжения оставил бородач перед уходом. «Запереть раба здесь, в гареме. Приказ принца». «Никого не впускать, никого не выпускать. Приказ принца». «Дверь постоянно караулить двоим стражам. Приказ принца».
«С цепи раба не спускать. Приказ принца».
Двое стражей остались у дверей, но битье, похоже, закончилось. Дэймен медленно встал на четвереньки. Несгибаемое упорство позволило разглядеть в ситуации плюсы: туман в голове рассеялся."
"Побои – ерунда в сравнении с показом, который напугал Дэймена куда сильнее, чем он был готов признать. Не будь цепь на ошейнике такой короткой – и невероятно крепкой, – он взбунтовался бы, хоть сначала и собирался играть в покорность.
