Когда они уселись, Лоран отстегнул поводок от ошейника Дэймена, обмотал вокруг рукояти и швырнул одному из слуг, который довольно ловко его поймал."
"За длинным столом по другую сторону от Лорана сидел Торвельд, что было на руку принцу; по другую сторону от Дэймена – Никез, что, вероятно, было тоже на руку принцу. Никез устроился поближе к регенту, но отдельно от своего господина: советника Одина рядом с ним не оказалось.
Патранцы – народ чувствительный, поэтому сажать Никеза за один стол с почетными гостями казалось грубым нарушением этикета.
Впрочем, Никез был вполне прилично одет и почти не накрашен. О броском стиле питомцев напоминала только длинная серьга с двумя сапфирами в его левом ухе. Слишком массивная для юного лица, серьга едва не доставала Никезу до плеча. Во всех остальных отношениях его могли принять за отпрыска знатного семейства. Ни один из гостей не заподозрил, что рядом с королевскими особами посадили катамита. Торвельд наверняка повторил ошибку Дэймена, приняв Никеза за чьего-то сына или племянника.
Сережке вопреки.
Никез в обстановку тоже вписывался. Вблизи его красота изумляла. Равно как и юность. Тонкий, еще не начавший ломаться голосок напоминал чистейший перезвон хрусталя.
– Я не желаю с тобой сидеть, – заявил Никез. – Свали отсюда.
Дэймен невольно огляделся по сторонам: вдруг мальчика услышали гости из Патров, но никто не услышал. Подали первое мясное блюдо, и все сосредоточились на еде. Никез взял золоченую трезубую вилку, но к мясу не прикоснулся – а замер, собираясь что-то сказать.
Его страх перед Дэйменом, мелькнувший на ринге, до сих пор не прошел. Вилку Никез стиснул так, что костяшки пальцев у него побелели.
– Все хорошо, – сказал Дэймен так мягко, как мог. – Я тебя не обижу.
Никез уставился на него в ответ. Длинные густые ресницы вокруг огромных голубых глаз делали его похожим на шлюху. Или на лань. Сидящие за столом болтали и смеялись – веселье шло полным ходом, и на Дэймена с Никезом никто не обращал внимания.
– Ладно, – отозвался мальчишка, быстро опустил вилку под стол и ткнул Дэймена в бедро.
Даже несмотря на одежду, Дэймен дернулся от боли и инстинктивно вырвал вилку; на бедре у него проступили три капли крови.
– Прошу прощения, – вкрадчиво сказал Лоран и повернулся от Торвельда к Никезу.
– Я напугал вашего раба, – похвастал Никез.
– Да, напугал. – В голосе Лорана не слышалось и тени досады.
– Какие бы козни вы ни строили, у вас ничегошеньки не выйдет.
– А по-моему, выйдет. Спорю на твою сережку.
