– Да я лучше милка твоего трахну, – сказал Говарт. – Сдается мне, что меня знатного лишили траха. – Говарт задрал Эразму тунику, обнажив изгибы бедер. Эразм не сопротивлялся, когда Говарт пинком раздвинул ему ноги и заставил поднять руки. Он позволил Говарту поставить себя в удобную ему позу и замер, неловко изогнувшись в пояснице.
Осознание, что Говарт возьмет Эразма прямо у него на глазах, казалось Дэймену чистой фантастикой, совсем как недавняя сцена с Анселем. Быть не может, что это случится, что вирцы настолько погрязли в разврате, что наемник волен насиловать королевского раба практически на глазах у всего двора.
В пределах слышимости оказался только равнодушный страж. Покрасневший от унижения Эразм отвернулся от Дэймена, не желая смотреть ему в лицо.
– Такое ощущение… – Говарт снова использовал эту фразу, – что господин твой наебал нас обоих. Кого следует оттрахать, так это его. Хотя в темноте все белобрысые на одно лицо. Этот даже лучше, – заверил Говарт. – В того фригидного сученыша член лучше не совать – вмиг отморозишь.
А этому вон нравится. – Говарт поработал рукой под задранной туникой Эразма, и тот охнул. Дэймен дернулся – на сей раз скрежет металла красноречиво намекал, что перила вот-вот не выдержат.
Резкий звук привлек внимание стража.
– В чем дело?
– Ему не по нраву, что я трахаю его дружка, – ответил Говарт. Эразм, застывший в унизительно-откровенной позе, казалось, беззвучно рыдал.
– Так трахни его в другом месте, – посоветовал страж. Говарт улыбнулся и сильно толкнул Эразма в поясницу.
– Всенепременно! – пообещал он и погнал Эразма прочь от беседки. Вскоре они исчезли из виду, и у Дэймена не было никакой возможности их остановить.
* * *Ночь сменилась утром. Садовые развлечения завершились. Страж отвел Дэймена обратно во дворец – вымытого, умащенного, закованного в цепи, бессильного.
* * *"
"Предположения Лорана относительно реакции стражей – и слуг, и всех так или иначе к нему приближенных – оказались до неприятного точными. Конфликт принца с регентом был воспринят с гневом и враждебностью.
Хрупкие отношения, которые Дэймен только наладил, испортились в один миг.
Худшего времени для такой перемены нельзя было и придумать. Сейчас через слуг и стражу Дэймен мог бы получать вести или хоть как-то влиять на обращение с рабами.
О собственной свободе он даже не задумывался – тревога и чувство ответственности занимали его мысли целиком. Сбежать значило бы поступить эгоистично и предать своих людей.
