Хотя, пожалуй, ему повезло, что его выбрали для регента; повезло, что его так и не увидел принц Дамианос. Дэймен знал, что стало с его любимыми рабами. Их поубивали.
Он силой оттолкнул воспоминание и вновь обратился к сидящему перед ним рабу.
– А твой господин добр? – спросил Дэймен.
– Сей раб живет ради служения, – отозвался Эразм.
Заученная шаблонная фраза не значила ровным счетом ничего. Поведение рабов определялось строжайшими правилами, и, как следствие, недосказанное оказывалось куда важнее сказанного.
Скользнув взглядом вниз, Дэймен слегка нахмурился.
Туника у Эразма чуть задралась, обнажив бедро: он вытер ею щеку Дэймена и так не поправил. Перехватив взгляд, Эразм одернул подол, стараясь натянуть его пониже.
– Что с ногой? – спросил Дэймен.
Эразм мертвенно побледнел. Отвечать он не хотел, но, раз спросили напрямую, значит, придется.
– Что случилось?
Стиснув подол туники, Эразм еле слышно произнес:
– Мне стыдно.
– Покажи.
Дрожащие пальцы разжали подол, потом медленно его подняли.
Дэймен увидел, что сделали с Эразмом, – увидел, что сделали целых три раза.
– Регент тебя так? Говори как есть.
– Нет. В день прибытия нам устроили проверку на покорность. И я… потерпел поражение.
– Так ты наказан за неудачу?
– Это и была проверка. Мне приказали терпеть молча.
Дэймен уже познал вирскую надменность и вирскую грубость. Познал вирские оскорбления, жалящие укусы плетки и жестокость ринга. Но лишь теперь он испытал гнев.
– Ты не потерпел поражения, – сказал Дэймен.
– От тебя требовали невозможного. Ты очень смелый, раз попробовал вытерпеть. Стыдиться нечего.
Стыдятся пусть вирские изверги. Стыд им и позор! Дэймен призовет к ответу каждого из них.
– Расскажи обо всем, что случилось с тобой после отъезда из Акилоса, – попросил он Эразма."
"Леденящую кровь историю юноша рассказывал сухо и буднично. Клетки с рабами на корабле держали в подпалубных отсеках. Матросы и надсмотрщики позволяли себе вольности. Одна рабыня обеспокоилась, что не имеет обычных средств по предотвращению беременности, и обратилась к вирскому надсмотрщику.
Бедняга не знала, что незаконнорожденных вирцы считают мерзостью. Они запаниковали, что, если регенту достанется рабыня с ублюдочным плодом в чреве? Корабельный лекарь дал бедняге снадобье, вызвавшее лихорадку и рвоту. Для пущей уверенности ее стали бить камнями в живот. Это случилось еще до прибытия в Вир.
В самом Вире основной проблемой стала «беспризорность».
