— Прекрасно знала. Сама говорила Митьке, я слышал…
Он искоса посмотрел на меня — должно быть, думал, что я буду поражена. А мне стало горько и смешно, что еще так недавно эта глупая история волновала меня. «Да, она сложная и страшная, — подумалось мне о Глашеньке. — И я была жалкой девчонкой, когда, дрожа, разговаривала с нею в передней. Какое счастье, что они уезжают и я навеки забуду о них».
Второй раз он спросил, думала ли я о нашем последнем разговоре.
— Я хочу сказать, — он немного покраснел, — что тебе стало бы легче, если бы ты иногда вспоминала, что согласилась со мной.
Помнишь, я говорил о стремлении к великому, и ты спросила: «А несчастья?» Ведь ты согласилась, что воля и стремление к цели очень тесно связаны между собой?
В другой раз он вернулся с каким-то тощим гражданином в измятом пальто и полотняной шляпе. Я сразу узнала его: это был звездочет из посада. Без чалмы у него был довольно жалкий вид, в особенности когда он снял шляпу и оказалось, что у него большая плешь, которая смешно сморщивалась, когда он говорил.
— Имею честь видеть перед собой дочь покойной Натальи Тихоновны?
Впервые маму назвали покойной. Я ответила:
— Да.
— Очень приятно. Ваша мамаша была выдающаяся женщина, и я, могу сказать, всегда был счастлив, что состоял, если можно так выразиться, ее коллегой.
Он высоко поднял брови, и плешь сморщилась. Он был вежливый, но неприятный.
— Теперь, так-с… Мне известно, что от вашей мамаши остались книги, как то: «Гадание девицы Ленорман», «Магический круг царя Соломона», «Оракулы» и другие, которые она брала у меня.
Теперь я прошу вас вернуть, поскольку вам, осмелюсь полагать, не особенно нужны эти книги.
С тех пор как мама стала работать в швейной мастерской, она не прикасалась к картам. У звездочета она никогда не брала книг, так что он мог бы не приходить за ними на другой день после ее похорон.
Должно быть, я побледнела, потому что Андрей подвинул стул и сказал мне повелительно:
— Сядь.
— Значит, как-с? — спросил звездочет. — Вернете добровольно или прикажете через суд?
Андрей осторожно обошел меня и, странно улыбаясь, взял звездочета за шиворот.
Никогда прежде я не видела, чтобы Андрей так улыбался. Звездочет крикнул: «Ай!» Пальто стало сниматься с него, и Андрею пришлось остановиться, чтобы свободной рукой всунуть звездочета в пальто. Они исчезли в передней, но через открытую дверь я видела, как Андрей, приладившись, поставил звездочета на верхнюю ступеньку лестницы и толкнул ногой в поясницу.
