Но если я не сплю, если правда, что я в Сталинграде — откуда же взялся за стеной этот хриплый, ворчливый, разносящий кого-то, решительный голос? Эти короткие распоряжения, похожие на морские команды? Откуда взялся здесь доктор Дроздов, тот самый, который заведовал Сальским райздравом и вместе со мной ликвидировал мнимую холерную эпидемию в зерносовхозе?
Через минуту я была уже в коридоре, потом — голос успел удалиться — спустилась во двор. Разумеется, он! И точно такой же, как был, — маленький, седой, с короткой черной трубочкой в зубах, в развевающемся халате.
— Здравствуйте, Иван Афанасьевич!
— Здравствуйте, — отвечал он сердито. — Люди лежат чуть ли не один на другом, а разобрать складскую рухлядь на заднем дворе — это вам в голову не приходит? Безрукость! — хриплым, страшным голосом сказал он начхозу, который, побледнев, вытянулся перед ним. — Голову надо иметь!
Он задохнулся, не найдя слов, и, грозно откашлявшись, зашагал между коек. Я догнала его.
— Иван Афанасьевич, вы меня не узнали?
Дроздов вынул трубочку — и на его морщинистом лице появилось доброе, удивленное выражение.
— Батюшки-светы, никак докторенок? Мне кто-то в Сануправлении фронта сказал. «Да нет, — думаю, — наверно, не та!» Та, значит?
— Та, Иван Афанасьевич.
— Ну, рад, сердечно рад. Вы здесь, в госпитале, живете?
— Да.
— Так идите же к себе. Я тут посмотрю еще кое-что и явлюсь к вам. Очень рад, от души!
Я не дождалась его, уехала за город, в Горную Поляну, — там была наша главная производственная база — и вернулась к себе в двенадцатом часу ночи.
— Так профессор, да? — спросил Дроздов, постучавшись и зайдя в мою комнату, когда я уже собиралась ложиться. — А кто говорил, что вы далеко пойдете?
— Еще не далеко.
— Как сказать! Чай есть? Черт знает что у вас тут творится, — сказал он, садясь и снимая фуражку с еще курчавой седой головы и приставив потрепанный портфель к ножке стула. — Полевые госпитали перебросить в Сталинград уже невозможно. Значит, эвакогоспитали должны взять на себя функции полевых.
Кажется, ясно? И поняли же это в шестом, семнадцатом, девятом. А у вас тут… Просто из рук вон!
Я сбегала за кипятком, заварила чай. Хлеба не было. Зато было печенье и шпиг, который я привезла еще из Москвы.
— Иван Афанасьевич, расскажите же, где вы, что вы? Давно в Сталинграде?
— Недавно, а на Волге — с июля прошлого года. Просился на флот, попал на флотилию. На войну не пускали — стар! А вот видите — вышло по-моему.
Я налила ему чаю.
