А ты?
— А я скоро сутки. Сколько мы не виделись?
— Сто лет.
— Андрей с тобой?
— Нет.
— Жалко. Какая ты стала, — сказал он с доброй улыбкой. — Ведь я все знаю о тебе. Догадайся, от кого? От Гурия Попова.
— Да ну! Где он? Вообще, где все наши?
Володя засмеялся:
— Вот интересно, сколько было потом друзей — в училище, на флоте. Все — наши. А лопахинцы все-таки — самые нашенские наши! Гурий — это Г. Попов. Разве ты не читала его корреспонденции в «Правде»?
— Так это он? Мне и в голову не приходило, что Г. Попов — это Гурий.
— Почему же? Вот наша компания, — с гордостью сказал Володя. — Знаменитые люди! А Нинка Башмакова? Я слышал ее в Ленинграде. Как поет! Но растолстела! Ужас. А ты молодец.
— Почему?
— Не знаю. Доктор наук. Не растолстела.
— Растолстеешь тут! Но расскажи о себе. Откуда ты? В последний раз ты писал, что тебя собираются перевести из Кронштадта?
— И перевели. В Полярное, на Крайний Север. А вот теперь, видишь, в Сталинграде.
— Надолго ли?
Он пожал плечами.
Мы вышли на набережную, и я сказала Володе, что за три недели в Сталинграде еще не была на набережной и памятник Хользунову, например, вижу впервые.
— Так занята?
— Да, очень.
Он посмотрел на меня — наверно, хотел спросить, что я здесь делаю. Но подумал и не спросил.
…Это было так, как будто, отыскивая любимое место в книге, мы быстро перелистывали страницы от конца к началу. Лопахин, школа, наша ячейка, споры о том, как должен вести себя активист в условиях нэпа.
— А помнишь научную комиссию по преобразованию праздника Ивана Купалы!
— Неужели и такая была? Нет, не помню!
— Ну как же! Комиссия по преобразованию Ивана Купалы с целью придать ему революционно-пролетарское содержание.
Ах, черт побери! Как мы были молоды! И как странно, что тогда мы как-то не замечали этого чувства молодости, счастья, здоровья. Впрочем, у меня к нему неизменно присоединялось еще одно чувство: мне, понимаешь, все время казалось, что я ужасный дурак, а вы все умные-преумные, особенно Гурий. И правда, вы все много читали, а я только журнал «Юный пролетарий».
Впрочем, в этом виноват тот же Гурий. Он дал мне «Руководство к чтению», а там было написано: «Никогда не читайте чрезмерно. Это приводит к донкихотству. Вы станете жертвой призраков и будете жить, как во сне». Вот я и не захотел жить, как во сне. Зато я заучивал афоризмы.
— Зачем?
— А чтобы не отставать от вас! «Нэпман — бацилла капитализма, посаженная в банку», — с ученым видом сказал Володя и не выдержал, засмеялся.
