А вечером, когда зажглись огни, стало видно, как далеко по берегу Волги раскинулся город; «на пятьдесят километров», — сказал нам вежливый, загорелый, в ослепительном кителе помощник капитана. Пароход отошел — и прощальная музыка, грустная и веселая, прозвучала над Волгой. Мы отплывали все дальше, а музыка слышалась и слышалась. Нас провожал Сталинград…
Частая дробь мгновенно прокатывается по самолету, стекло вылетает, осколки падают на колени. Пилот приоткрывает дверцу кабины:
— Никто не ранен?
— Что случилось?
— Обстрелял, паразит.
Самолет с ревом устремляется вниз, все падают друг на друга. Я поднимаюсь, смотрю в окно. Мы летим низко, над самой Волгой. Неподвижно лежит она под сверкающим солнцем, белый берег сбегает к ней стремительно-круто, замаскированные зелеными ветками, стоят у причалов лодки, катера, пароходы…
Все ли сделано?
Несколько пленных, взятых под Сталинградом, заболели холерой — впрочем, мне еще предстояло проверить этот установленный местными микробиологами факт. Просочившиеся через фронт слухи о том, что на территории, занятой противником — в Ровенках, — вспыхнула эпидемия, полностью подтвердила разведка.
Белянин, тот самый толстый, пыхтящий, с красным, зверским лицом, который был помощником Андрея по Метрострою, сидит рядом со мной в машине. Мы едем в СЭЛ, Санитарно-эпидемическую лабораторию фронта.
— Всю жизнь мечтал пожить на Волге, поудить рыбу. Поудил! Как Андрей Дмитрич? Его бы сюда.
— Здоров. А что, и для него нашлась бы работа?
— Еще бы! Что вы смотрите на меня? — скорчив свирепую физиономию, сказал Белянин.
— Потолстел?
— Все тот же.
И правда, Белянин все тот же, война мало изменила его. Гимнастерка сидит на нем нескладно, по-штатски. Фуражка измята. Ремень не туго затянут на большом животе.
— Как Малышев?
— А вот Малышев похудел, как собака. Мы с ним все телячью ногу жуем.
— Какую телячью ногу?
— Жена на дорогу дала.
— Вы же здесь вторую неделю!
— Ну так что ж! Еще хорошая нога. Мы строгаем ее и жуем. Местами, правда, заплесневела.
Но я ему говорю: «Ведь Власенкова доказала, что плесень полезная вещь?»
СЭЛ помещается в маленьком деревянном домике за железнодорожным мостом. В одной из маленьких комнат можно устроить бокс — это удобно. Белянин знакомит меня с сотрудниками:
— Доктор Мельников. Доктор Пирогова. Садитесь, товарищи, и, не теряя времени, расскажите Татьяне Петровне, в чем дело.
Оба доктора — из Харьковского института микробиологии, эвакуированного в Сталинград.
