Встречаем пароходы, дезинфицируем грузы…
Нет холеры, ложная тревога! Давно пора возвращаться в Москву. Нельзя вернуться, нет приказа. Нельзя вернуться, молчит, не отвечает Москва.
— Алло, кто на проводе? Вызываю Москву.
Все мешается в голове. Сплю и не сплю. Андрей выходит из темноты, из туманного света, который, дрожа, переливается на залитом водою стекле. Где ты, мой дорогой? Здоров ли? Почему, не дождавшись меня, отправил Павлика с бабушкой в Лопахин — ведь мы условились, что они будут ждать моего возвращения в Москву? Почему в Лопахин, где у нас давно уже нет ни родных, ни друзей? Ах, как беспокойно, тревожно на сердце! Как волнуется, томится душа!
— Москва, Москва… Занят провод.
Не отвечает Москва.
Завернутый в газету завтрак лежит в кармане пальто. Я разворачиваю газету. «Особенно ожесточенные бои происходили на Клинском, Волоколамском, Тульском и Ростовском (Ростов-на-Дону) участках». В десятый раз я перечитываю последнюю сводку.
— Хотите бутерброд?
— Спасибо, некогда.
Сплю и не сплю. Стучит дождь, стучит девушка телеграфным ключом.
Полно, да в Термезе ли я? Просторный город с раскинувшейся, просторной рекой открывается передо мною. Ростов? Фонари нежно и ярко освещают липы бульвара. Где Митя? «Скучаю без вас, — писал он в последнем письме. — Ну, не преступленье ли, что мы видимся так редко?»
Да, мы могли видеться чаще. Не так уж много на свете людей, без которых хотя и можно, но не очень хочется жить. Зачем же мы — я и Андрей — позволили, чтобы он столько лет, семь или восемь, прожил так далеко от нас? Он один, у него не удалась — кажется, не удалась? — жизнь.
Он стареет, у него поседели виски. Что придумать, как поступить, чтобы он вернулся в Москву?
Поздно. Неподвижно висят черные, страшно освещенные тучи — над полями и лесами, над морями и реками, над городами и селами.
— Москва, Москва! Не отвечает Москва.
Дверь хлопает, я открываю глаза. Высокий человек с мокрым лицом, в мокром плаще входит в комнату. Это Виктор Мерзляков — наяву, не во сне.
— Татьяна Петровна, я пришел вас сменить.
Я у хозяйки зонтик взял. Вот он. Идите к себе, отдохните.
— Зачем вы вскочили, Витя? Мне нельзя уйти. А ну как уйду — и дадут?
— Москва, Москва… Кто на проводе? Москва? Центр шесть шестьдесят один пятьдесят четыре. Алло! Товарищ Власенкова, возьмите трубку.
— Дежурный по Наркомздраву слушает.
— Дайте Малышева… Михаил Алексеевич, это вы? Говорит Власенкова.
— Слушаю вас, Татьяна Петровна.
— Докладываю: работа полностью закончена.
