И нужно изучать не плесень, а это вещество, потому что именно оно-то и действует на гнойные бактерии."
"Радостная, взволнованная, проведя в Нескучном целый день, я возвращалась домой. На лестнице мне встретилась Агния Петровна, которая бежала в аптеку.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. — Она сердито махнула рукой. — Врачи, профессора, а в доме пирамидону нету.
— А для кого пирамидон?
— Да для Андрея! У него голова разболелась.
— Он приехал?
Я торопливо поднялась по лестнице, открыла дверь — у меня был свой ключ — и остановилась в передней: повсюду было темно — и у Павлика и у нас.
— Зажги свет, я не сплю, — негромко сказал Андрей, когда я вошла на цыпочках, чтобы не разбудить его, и стала в темноте снимать туфли.
— Что с тобой? Ты все-таки приехал?
Он лежал одетый, закинув руки под голову, очень бледный, с напряженным взглядом.
— Меня вызвал Малышев. Срочное дело.
Я села на постель и прикоснулась губами к его лицу. Лоб был горячий.
— У тебя опять температура.
— Может быть, небольшая.
Ну, рассказывай!
— О чем?
— У тебя что-то новое, я вижу.
— Хорошо, сейчас расскажу. Но прежде ты.
Он помолчал. Глаза у него немного косили, как всегда, когда он был расстроен.
— Захарьин арестован.
Это был видный работник Санэпидуправления, безупречный человек, один из основателей нашего здравоохранения.
Он часто бывал у нас — именно поэтому Малышев и вызывал Андрея.
— Не может быть! За что?
Андрей усмехнулся:
— Опять?
Каждый раз, услышав о новом аресте, я спрашивала: «За что?»
— Если завтра посадят меня, ты тоже спросишь — за что?
— Не дай бог.
Но ведь нельзя же допустить, что без всякой причины!
— Да, нельзя допустить…
— Малышев говорит — поезжайте в Гаспру. Черта с два! От самого себя не уедешь. Ладно! — Он ласково взял меня за руку. — Чего ты всполошилась? Меня не возьмут. Могут спросить насчет Захарьина — что ж! Скажу, что редко встречал человека честнее и благороднее, чем он. Ну, рассказывай, что у тебя?
Это было трудно, но я стала рассказывать, стараясь справиться с нараставшей, сжимавшей сердце тревогой.
Главная мысль
Многое удалось сразу, как бывает, когда новая мысль, мгновенно озарив все, что было сделано прежде, проводит резкую границу между тем, что хотят увидеть глаза исследователя, и тем, что они действительно видят.
Девяносто три вида плесени были изучены и проверены на микробах гниения. И оказалось, что с наибольшей энергией растворяет эти микробы все тот же грибок — пенициллиум крустозум.
