«Признавайтесь, товарищи, чей день рождения?» — «Ничей — у обоих весной». — «Вышла книга Петра Николаевича?» — «Какое там, только что сдана в набор». — «Новоселье?» — «Еще что! Ведь комната осталась за Дмитрием Дмитриевичем!»
— Ох, надоели, — сказала наконец Лена. — Сказать им, что ли, Петя?
Он засмеялся:
— Эх, простая душа! Да они нас разыгрывают, неужели не видишь?
Словом, когда такси остановилось у Крымского моста, оставалось только поздравить молодых — молодых в полном смысле этого слова, поскольку Рубакины записались ровно два часа тому назад в загсе Фрунзенского района.
Глава четвертая. Поиски
Слезы
Моссовет только что передал Медико-санитарному управлению Метростроя Сокольнический диспансер, и мало сказать, что Андрей был очень занят: у него действительно не было ни одной свободной минуты. Так что нечего было расстраиваться, что он не поздравил меня в день рождения. Хорошо было уже и то, что он еще помнил, что у него есть жена, которая накануне прождала его до двух часов ночи! Весь завтрак он просидел, уткнувшись носом в газету, а уходя, сказал, что не знает, когда вернется домой.
Я только спросила: «Да?» — и, должно быть, что-то все-таки померещилось ему в этом коротком вопросе, потому что он поднял голову и внимательно посмотрел на меня. «Сейчас вспомнит!» Но он лишь проворчал что-то насчет своего нового пальто, которое он не любил, и ушел."
"Павлик уже гулял с Агнией Петровной. Я оделась, поискала их на бульваре, не нашла и отправилась в институт, хотя до десяти часов было еще далеко.
Илья Терентьич наводил порядок в лаборатории, и мы немного поговорили о погоде, о детях: я знала, что Илья Терентьич гордится своими детьми. Потом он вышел, и я осталась одна.
Мне было грустно. Случалось, что мы с Андреем ссорились — например, когда он сердился на меня за то, что я мало читаю, а я на него, когда он не замечал, что, для того чтобы в доме все было так, как нравится нам обоим, нужно было приложить немало сил и труда. Но уж лучше бы мы поссорились, чем это оскорбившее меня невнимание!
В соседней комнате послышались голоса, пришла Лена; Коломнин, как всегда перед работой, стал долго, тщательно мыть руки, а я все сидела и думала об Андрее.
Как он был прежде внимателен, нежен, заботлив! Я любила, когда он немного подшучивал надо мной, что-нибудь забавно преувеличивал или комически поражался «глубине» моих наблюдений. И многое другое припомнилось мне — он стал равнодушен, забывчив, слишком спокоен.
