— Кажется, симпатичный, — сказала Лена со своей беспечной улыбкой, вдруг осветившей ее бледное лицо с широко расставленными глазами.
— А ты?
— А я — старая дева.
Я засмеялась. Это было так знакомо, то, что Лена отвечала, не задумываясь, и с особенным лихим видом поглядывала вокруг.
— Как я рада, Леночка, родная! Когда мы увидимся?
— А вот подожди, сдам пальто, сядем рядом и договоримся.
Андрей подошел, я познакомила его с Леной, и он сказал, что отлично знает ее по моим рассказам.
— Но я представлял вас другой.
— Красавицей, наверно?
— Старше.
— Нет, я такая. Не старше.
Все время, пока профессор Зебоде — унылый, длинный, причесанный на прямой пробор мужчина, у которого была странная манера без всякой причины внезапно и с ужасом открывать глаза, — читал свой доклад, мы с Леной разговаривали. Я сказала, что к десяти часам непременно должна ненадолго вернуться домой.
— Зачем?
Я объяснила, и Лена задумчиво поцеловала меня.
— Как я рада, что у тебя все так хорошо! Эхма! Хоть бы влюбиться, что ли!
Сверху, с хор — мы забрались на хоры, где можно было разговаривать, никому не мешая, — был виден весь зал с его крутыми, один над другим, рядами, и Лена попросила меня рассказать ей о москвичах — она еще считала себя ленинградкой.
«Коровинцы» не пришли, очевидно, демонстративно. Докладчик собрал свои листочки и уселся на стул неподалеку от кафедры с унылым, но вполне удовлетворенным видом.
— Кому угодно? — обведя зал взглядом, спросил председатель.
Рубакин встал.
— Он работает в вашем институте? — спросила Лена.
— Да. Разве вы не встречались в Ленинграде?
— Мало.
— Он бывает у вас?
— Часто. Он одинокий и говорит, что ходит к нам изучать семейную жизнь.
— Способный?
— Очень. И не дрожит, как другие, над каждой мыслью, а расхаживает по лабораториям и со всеми советуется. И сам советует. Очень хороший.
— А это кто?
— Где?
— Да вот этот же! Лысый, со щечками.
Лысый, со щечками, был Крамов, который зачем-то дважды выходил из зала, возвращался и, остро поглядывая вокруг, подсаживался то к Рубакину, то к Никольскому.
— Это директор нашего института Валентин Сергеевич Крамов.
— Вот что! — с уважением сказала Лена. — Хороший человек?
Я ответила уклончиво:
— Умный.
— А как ученый?
— С большими заслугами.
Кругом зашикали, и я замолчала.
Кто-то дотронулся до моего плеча, и я обернулась. Это был Андрей.
— Пять минут одиннадцатого!
— Иду!
— Да ты просто сошла с ума, честное слово!
— Уверяю тебя, что он еще спит.
