Очень хорошее! Но что — не могу догадаться.
Проходит еще три месяца. Начало весны."
"…Разговор уже был — очень короткий, — но я не ушла, и директор — маленький, рыжеватый — сердится, что я не ушла. Очень хорошо, пускай сердится! Терпеливо пережидаю я длинную беседу с каким-то немцем-инженером, специалистом по ремонту комбайнов, потом с трактористкой, которая жалуется, что ее бросил муж, потом с механиком, ездившим в Сальск принимать грузовые машины, потом с Репниным, который мрачно сообщает директору, что Нефтесиндикат опять не прислал автол и что пускай его отдают под суд, а уж он покажет кому следует, где раки зимуют.
Потом, стараясь не глядеть в мою сторону, директор принимает кого-то из ИРУ, — есть, оказывается, на свете такой Институт рационализации управления. Потом приходит Чилимов — секретарь парткома, и директору становится еще труднее делать вид, что меня нет в его кабинете.
Больше часа идет разговор о преимуществах тракторных колонн перед «таборной системой», еще минут двадцать директор с притворно-равнодушным выражением лица подписывает бумаги.
Наконец он поднимает глаза — добрые, с оттенком иронии. На днях я выслушивала его — больное сердце. Прописан теобромин и адонис, по одной столовой ложке три раза в день. Сон не меньше восьми часов, строгий режим и т. д. Не заметила я сегодня, чтобы он принял хоть одно из моих лекарств! Строгий режим! Недаром он от души рассмеялся, когда в памятке я жирно подчеркнула эти два слова.
— Ну-с, Татьяна Петровна! Это что же получается, а?
Директор окает.
У него мягкая, неторопливая манера выговаривать каждое слово. Он симпатичен мне. Почему? Сама не знаю. Может быть, потому, что он так мало похож на директора зерносовхоза, в котором пахотной земли не меньше, чем в ином западноевропейском государстве.
— Это получается — кто кого? На манер борьбы между кооперацией и частным капиталом?
— Не вижу сходства.
Правой рукой Иван Иванович — так зовут директора — энергично растирает левую. Болезнь или привычка?
— Так, Татьяна Петровна.
Сосчитаемся, как говорится. Не сделал ли я для вас все, о чем вы меня просили? Хирургические инструменты выписаны?
— Да.
— Лечебные сыворотки, согласно вашему списку, в количестве, значительно превышающем потребность, выписаны?
— Да. В необходимом количестве.
— Выставка-лубок по охране материнства и младенчества, над которой весь зерносовхоз смеется, выписана?
— Да. Смеются, потому что детей мало. Но будет много.
