Ну-с, а теперь подумайте вы», — вспомнилось мне. Вот и подумала!
Со злостью, которая меня даже удивила, я вскочила и бросилась к широкому, приземистому дому напротив, почему-то показавшемуся мне особенно ненавистным.
— Откройте же, черт возьми! — закричала я и стала бить в дверь ногами.
Наконец-то! Голоса. Шаги.
— Кто там?
— Врач из Ленинграда.
Должно быть, я еще не верила, что откроют, потому что это «откройте же» я повторила раз десять. Открыли. Какая-то девушка, тоненькая, с косами, впустила меня в сени.
— Врач из Ленинграда? — с удивлением повторила она. — Пожалуйста, войдите.
…Духота тесной, перегороженной комнаты. Запах йода. Икона в углу, беленая печь. Высокая худая старуха в белом платке, перекрестившаяся, когда я вошла. Мужчина в халате, склонившийся над кроватью. Закинутое, белое, как бумага, лицо ребенка, мелькнувшее, когда этот мужчина, не оборачиваясь ко мне, поднял руку — как делают, когда мешает шум и хотят, чтобы вокруг стало тихо…
Этот жест и то, что мужчина в халате — без сомнения, врач — даже не обернулся, когда я вошла, в особенности возмутили меня.
— Измучилась, пока переправлялась через эту сумасшедшую реку! Никто не встретил! Брожу, стучусь во все дома! Ну, что вы молчите! Я вам сыворотку привезла.
Мужчина в халате обернулся. Он сделал шаг, другой, и стетоскоп — у него в руках был стетоскоп — упал и покатился со стуком. Он стоял против света, да я и не вглядывалась в его лицо, только смутно удивилась, что это усталое, широкое, но с тонкими чертами лицо, этот высокий лоб и над ним прямой белокурый ежик волос были мне когда-то знакомы.
— Черт знает что! Неужели не знали, что я должна приехать?
— Да, Таня, — голосом Андрея сказал мужчина в халате.
Должно быть, я ослышалась.
— Так что же, не могли встретить?
— Мы ждали тебя вчера.
«Тебя»! Я замолчала, потом взяла его за руку и потащила к окну:
— Андрей? Андрей? Да ты ли это?
Ночной обход
Через час ящики с ампулами были доставлены в посад, и мы стали ходить из одного дома в другой.
Мы — это были Андрей, я и Машенька — так звали тоненькую девушку с косами, оказавшуюся фельдшерицей. Я почти не могла представить, что все это происходило в тот самый день, когда мы с шофером садились в лодку и в легком свете заката еще розовели отраженные водой облака."
"Потом наступила ночь.
