Ее голос можно слушать вечность, он исцеляет, он лишает воли… но уже ничего и не надо. Только она… вот эта странная женщина…
Таких не бывает!
Но она стоит передо мной.
— Ты кто? — выдавливаю из себя банальность. Делаю шаг навстречу к ней.
Не знаю, как устоял. Сколько сил мне понадобилось, не прижать ее к себе. Прикоснуться к незнакомке стало для меня жизненной необходимостью. Словно в ней уже и была моя жизнь. Одно касание… за него я готов все отдать.
— Василиса, — отвечает широко распахнув свои невозможные глаза.
— Прекрасная… — зачем-то говорю очередную банальность.
— Единственная. Другой у тебя не будет, Никита, — как она произносит мое имя. Настолько мелодично и чувственно, что внутри у меня взрываются миллионы фейерверков. Пусть продолжает говорить мое имя, пусть говорит, что угодно… и смотрит на меня вот так… лукаво, соблазнительно…так как умеет только она… душу гладить, унимать боль, и при этом присваивать себе.
И ведь она была права. Другой просто не может быть.
Подходит ко мне и щелкает по носу. Мимолетное касание. Одно мгновение. А меня подбрасывает от ударов тока. Трясет. Дыхание учащается. Я улавливаю ее запах… сладкая свежесть… Тога я первый раз по-настоящему начал дышать. Я родился именно в тот момент. До нее… это была не жизнь. Я ждал ее, хоть сам этого и не подозревал.
— Ты кто? — снова повторяю. Не могу сформулировать мысль. Ничего не могу. Просто продолжаю на нее смотреть.
— Садись и пиши чистосердечное, — говорит весело и указывает мне на стол.
Глава 15
Карина
В доме столько охраны. Муха не проскочит. А кто-то умудрился подсунуть эту записку под двери нашей спальни! Скорее всего, это кто-то из обиженной прислуги так издевается. Потому что чужака на территории просто не может быть.
Хотя вчера был праздник… но все же Вадим всегда в первую очередь думает о безопасности. Просто чья-то гадкая шутка. Не стоит обращать внимание и бередить себе душу.
Или лучше рассказать Вадиму? Если мыслить логически — это правильное решение.
Но я не хочу лишний раз с ним сталкиваться.
Еще несколько раз перечитываю записку. Разрываю ее на мелкие части и сливаю в унитаз. Она жжет руки. Неприятно.
Пытаюсь выкинуть ее из головы. Почему все, та же Галя, непременно бьют по самому больному? Да я не могу иметь детей, и это каким-то образом стало известно всем. Откуда просочилась информация, мне неизвестно. Никогда я ни с кем не делилась сокровенным.
